• Увековечивание памяти



  • страница2/3
    Дата11.02.2019
    Размер0.66 Mb.
    ТипВнеклассное мероприятие

    Внеклассное мероприятие: «Поэты пушкинской поры»


    1   2   3

    Лирика


    Литературная деятельность Д. выразилась в целом ряде стихотворений и в нескольких прозаических статьях.

    Успешные партизанские действия в войну 1812 прославили его, и с тех пор он создает себе репутацию «певца-воина», действующего в поэзии «наскоком», как на войне. Эта репутация поддерживалась и друзьями Давыдова, в том числе и Пушкиным. Однако «военная» поэзия Давыдова ни в какой мере не отражает войны: он воспевает быт тогдашнего гусарства. Вино, любовные интриги, буйный разгул, удалая жизнь — вот содержание их.

    В таком духе написаны «Послание Бурцову», «Гусарский пир», «Песня», «Песня старого гусара». Важно заметить что именно в вышеперечисленных работах своих Д. проявил себя как новатор русской литературы, впервые использовав в рассчитанном на широкий круг читателей произведении профессионализмы (например, в описании гусарского быта используются гусарские названия предметов одежды, личной гигиены, названия оружия). Это новаторство Д. напрямую повлияло на творчество А. Пушкина, который продолжил эту традицию.

    У Давыдова были стихотворения, написанные и в элегическом тоне, навеянные, с одной стороны, нежной страстью к дочери пензенского помещика Евгении Золотаревой, с другой — впечатлениями от природы. Сюда относится большая часть лучших его произведений последнего периода, как то: «Море», «Вальс», «Речка». Кроме оригинальных произведений, у Д. были и переводные.


    1. Увековечивание памяти


    • К 176-летию со дня рождения Д. В. Давыдова, 16 июля 1960 года в селе Верхняя Маза Радищевского района Ульяновской области был установлен его бюст. Давыдов увековечен в военной форме.

    • Накануне 200-летия со дня рождения Д. В. Давыдова, 19 мая 1984 года в Пензе был открыт его бюст. Особенность памятника состоит в том, что Давыдов увековечен не в военной форме, как его обычно изображали, а в гражданской одежде того времени. Этим подчеркивается, что памятник ему установлен, прежде всего, как поэту.

    • В Москве есть улица Дениса Давыдова.

    • Давыдов послужил прототипом персонажа романа Л. Н. Толстого «Война и мир» Василия Денисова.

    • В 1980-м году о Денисе Давыдове был поставлен фильм «Эскадрон гусар летучих» (режиссер С. Ростоцкий, Н. Хубов; в роли Д. Давыдова – Андрей Ростоцкий).


    4. Дельвиг Антон Антонович (1798 – 1831)
    Дельвиг… Лень…Младая дева… Утро… Слабая метель…
    Выплывает из напева детской ёлки канитель.
    И к чему на самом деле нам тревожить дух времён!
    Белокурые метели… Дельвиг… Дева… Сладкий сон…
    Нет – нет, не зря хранится идеал, принадлежащий поколенью!..
    О Дельвиг, ты достиг такого ленью, чего трудом не каждый достигал!

    (Д. Самойлов «Стихи о Дельвиге»)


    Любовью, дружеством и ленью

    Укрытый от забот и бед,

    Живи под их надёжной сенью;

    В уединении ты счастлив; ты поэт.

    Пушкин, 1817
    «Способности его посредственны, как и прилежание, а успехи весьма медленны. Мешкотность – вообще его свойство и весьма приметна во всём …,в нём примечается склонность к праздности и рассеянности… впрочем, приметное в нём добродушие, усердие его и внимание к увещаниям, … облагородствуют его склонности и направят его к важнейшей и полезнейшей цели».- Такую «лестную» характеристику дали Дельвигу в лицее, где он учился.

    Дельвиг происходил от немецких баронов, но был рождён от русской матери, а немецкий язык выучил с грехом пополам в школе.

    Роста Дельвиг был выше среднего, очень полный; эта болезненная полнота его казалась дородством; из-под высокого, прекрасного лба смотрели голубые глаза, всегда в очках с чёрной оправой. Был лениво - медлителен и 20-летним ещё юношей очень степенен. Уже в детстве он отличался феноменальной леностью, а его способности были весьма медленны, но так же его друзья отмечали глубокое душевное благородство, весёлое добродушие и отзывчивость Дельвига. Но когда он начал писать стихи, над ним смеялся весь лицей, так как никто не верил в его способности к стихосложению. В ходу был стишок:

    Ха, ха, ха, хи, хи, хи,

    Дельвиг пишет стихи!?

    После окончания лицея, в1821г. Дельвиг поступил в Публичную библиотеку помощником библиотекаря. Его начальником был И.А.Крылов, которому Дельвиг не уступал в лености по исполнению служебных обязанностей.

    В 1825г. Дельвиг ездил к опальному Пушкину в Михайловское, за что был уволен из библиотеки. Он стал печататся в «Литературной газете», созданной его друзьями. Очень опрометчиво напечатав в газете стихотворение, посвящённое французской революции Дельвиг сильно поссорился с Бенкендорфом и сильно заболел в конце октября 1830г., а 14 января 1831г. Он скончался от «гнилой горячки».

    5. Вяземский Петр Андреевич (1792 – 1878)
    Пётр Андреевич Вяземский (12 (23 июля) 1792, Москва — 10 (22 ноября) 1878, Баден-Баден) — князь, русский поэт, литературный критик. Член Российской академии (1839). Отец историка литературы и археографа Павла Вяземского.

    Происходил из древнего княжеского рода; сын князя Андрея Ивановича Вяземского (17501807), в ранней молодости остался единственным наследником большого состояния и занял блестящее положение в высших кругах столичного дворянства. Его сводная сестра, побочная дочь А. И. Вяземского Екатерина (носившая фамилию Колыванова) стала второй женой Н. М. Карамзина, благодаря чему Пётр с ранних лет вошёл в среду московских литераторов карамзинского круга. Служебную карьеру Вяземский начал в Варшаве (18191821), где присутствовал при открытии первого сейма, переводил речь Александра I, известную своими либеральными обещаниями, и участвовал в составлении Н. Н. Новосильцевым проекта конституции для России.

    Либеральная атмосфера Варшавы того времени была воспринята легко увлекающимся Вяземским особенно горячо, тем более, что сам он, как представитель когда-то влиятельного древнего рода, тяготился деспотизмом самодержавия, возвышением новоиспечённой аристократии и изолированным положением, в котором находилось старинное родовитое дворянство.

    Его переживания этого периода близко совпали с назревшим настроением декабристов. Свои убеждения Вяземский демонстративно высказывал в стихах, частных письмах и беседах. В 1820 он подписал записку об освобождении крестьян, поданную Александру I графом Воронцовым. В результате — Вяземский был отстранён от службы и прожил несколько лет в опале, под тайным надзором. Лишь в 1830 году, освободившись от либеральных «увлечений молодости», Вяземский примирился с правительством и вновь поступил на службу. Во вторую половину жизни достиг высших чинов, званий и положения при дворе Александра II и умер убеждённым консерватором и реакционером.

    Известно, что П. А. Вяземский принимал участие в судьбе А. С. Пушкина до самой его смерти.

    Похоронен в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге.


    Литературная деятельность

    Литературная деятельность для Вяземского была лишь занятием дилетанта, а не насущным трудом. Несмотря на это, трудно найти человека, более преданного литературным интересам, тщательнее следившего за жизнью русской литературы. Вяземский был связан личными дружескими отношениями с большей частью писателей, принадлежавших к тому же высшему дворянскому слою общества: Карамзин, Дмитриев, К. Н. Батюшков, В. А. Жуковский, Пушкин и Баратынский — его ближайшие друзья (так как Карамзин был женат на внебрачной дочери его отца Е. А. Колывановой, Вяземский с юности был своим человеком в его доме и быстро познакомился со всей литературной Москвой). Он принимал горячее участие в борьбе «Арзамаса» (где его прозвищем было Асмодей) против «Беседы», в начале 1820-х гг. выступил в защиту романтизма и в особых статьях явился толкователем ранних поэм Пушкина.



    Поэзия

    Как поэт Вяземский может быть назван блестящим представителем так называемого «светского стиля» в русской поэзии. Воспитанный на французской литературе XVII и XVIII веков, он оставался всю жизнь под сильным влиянием французского классицизма, хотя и выступал в 1820-х гг. защитником романтизма.

    Стиль его многочисленных посланий, стихов «на случай», эпиграмм, мадригалов, куплетов для пения и т. п. свидетельствует об их близкой связи с теми же жанрами в французской «лёгкой поэзии» конца XVIII века. Отличаясь язвительным, хотя и не глубоким умом, чрезвычайной находчивостью и остроумием, Вяземский сосредоточивал все своё внимание, как в поэзии, так и в прозе, на заострённой мысли, на блестящей игре словами, часто игнорируя красоту и отделку формы.



    Слабая сторона его поэзии — внешнее остроумие и отсутствие художественной простоты. Стремление Вяземского обновить русский литературный язык введением малоупотребительных или заново сочинённых слов и оборотов речи придавало его стилю лишь бо̀льшую претенциозность и туманность.

    В поэтической деятельности Вяземского можно различать несколько периодов. Первый успех Вяземскому принесли эпиграммы, осмеивающие литературных ретроградов. Наряду с сатирическими произведениями, баснями, эпиграммами, осмеивавшие как отдельных лиц, так и общие пороки и свойства людей (например «Да как бы не так», 1822, цикл эпиграмм на Шаликова, Шаховского и другие) в первый период в его творчестве значительное место занимает эпикурейская поэзия. Поэтому можно утверждать, что Вяземский вступил в литературу певцом наслаждения жизнью, счастливой любви, беспечного бытия в кругу близких, понимающих друзей (например, его «Послание к халату», 1817). В печати же он дебютировал стихотворным «Посланием Жуковскому в деревню» и критическими статьями (1808).

    Годы политического либерализма вдохновили его на «свободолюбивые» стихотворения. Лучшие из них: «Петербург» (1818), заканчивающийся воззванием к царю дать конституцию России и уничтожить крепостное право, и «Негодование» (1820), грозящее местью деспотам за угнетение народа. Эти стихотворения отражали настроения известной части дворянства накануне декабрьского восстания и по содержанию были близки пушкинским («Деревне» и «Вольности»). В эти же годы политических надежд и разочарований Вяземский пережил увлечение поэзией Байрона, наложившей отпечаток на некоторые его произведения (например, «Уныние», 1849).

    Стихотворения второй половины жизни Вяземского, в поэтическом отношении очень продуктивной, отличаются значительно большим вниманием к художественной форме — результат влияния поэзии Пушкина. По настроению они полны грустного лиризма, а иногда свидетельствуют о тяжёлой меланхолии и пессимизме автора. Пережив всех близких ему людей, дотянув до эпохи разложения дворянства, наблюдая быстрый рост буржуазии и выступление на общественную сцену ненавистной ему демократической интеллигенции, Вяземский чувствовал себя одиноким и чужим всему, что окружало его в последние десятилетия жизни. В стихах он иногда издевался над враждебной ему современностью, но чаще уходил в далёкие воспоминания о прошлом или с тоской изображал своё безотрадное существование.



    6. Кюхельбекер Вильгельм Карлович (1797 – 1846)

    Русский поэт, декабрист. Друг А. С. Пушкина. Участник восстания на Сенатской площади (1825). Приговорен к тюремному заключению и вечной ссылке. Оды, послания ("Смерть Байрона", 1824; "Тень Рылеева", 1827), трагедии ("Аргивяне", 1822 — 1825, "Прокофий Ляпунов", 1834), романтическая драма "Ижорский" (опубликована 1835, 1841, 1939), поэмы "Вечный жид", опубликован 1878), роман "Последний Колонна" (1832 —1843; опубликован в 1937). Критические статьи; "Дневник", написан в заключении (опубликован в 1929).

    Кюхельбекер Вильгельм Карлович (1797 — 1846), поэт, прозаик.

    Родился 10 июля (21 по новому стилю) в Петербурге в дворянской семье обрусевших немцев. Детство провел в Эстонии, где семья поселилась после отставки отца.

    В 1808 был отдан в частный пансион, а через три года поступил в Царскосельский лицей, где его друзьями стали Пушкин и Дельвиг. Несколько любопытных случаев произошло с лицеистом Вильгельмом Кюхельбекером. Например, на приеме у императора, где представляли лицеистов, Кюхельбекер разволновался так, что на вопрос императрицы, нравится ли ему угощение, он выпалил: «Да, сударь».

    После лицея был Санкт-Петербург, и дружба-поклонение Жуковскому. Однажды Кюхельбекер не вовремя зашёл в гости к Василию Андреевичу, тот себя не слишком хорошо чувствовал и еле дождался конца визита своего незадачливого гостя, а на следующий день рассказал об этом гениальному Пушкину, и тот мгновенно откликнулся эпиграммой:

    За ужином объелся я,

    Да Яков запер дверь оплошно.

    Так было мне, мои друзья,

    И кюхельбекерно и тошно.

    Это было серьезным ударом по самолюбию, но дружеские чувства победили, и обида разрешилась мирным путём.

    С 1815 печатался в журналах "Сын Отечества", "Амфион", принимал активное участие в "Вольном обществе любителей российской словесности", на одном из заседаний которого в 1820 читал стихи, посвященные ссыльному Пушкину, что послужило поводом для доноса на Кюхельбекера. Чувствуя надвигающуюся опасность, по совету друзей отправляется за границу в качестве секретаря вельможи А. Нарышкина. Побывал в Германии, где посетил Гёте, которому посвятил стихотворение "К Прометею". В Париже читал лекции по русской литературе, имевшие большой успех. Вольнолюбивая направленность этих лекций вызвала недовольство царского посланника, добившегося немедленного возвращения поэта в Россию.

    Друзья помогли ему поступить на службу к генералу Ермолову, и он в 1821 отправился на Кавказ, в Тифлисе встретился и подружился с Грибоедовым. На Кавказе Вильгельм Карлович Кюхельбекер прослыл славянофилом, ироничный Ермолов усмотрел несоответствие немецкого имени и фамилии Кюхельбекера и в шутку называл его Василий Карпович Хлебопекарь.

    В мае 1822 Кюхельбекер подал прошение об увольнении и уехал к сестре в имение Закуп Смоленской губернии. Здесь написал несколько лирических стихотворений, закончил трагедию "Аргивяне", сочинил поэму "Кассандра", начал поэму о Грибоедове.

    Обстоятельства материального порядка побудили его летом 1823 приехать в Москву. Поэт сблизился с Одоевским, вместе с которым начал издавать альманах "Мнемозина", где печатались Пушкин, Баратынский, Языков. Кюхельбекер писал стихи о восстании в Греции, на смерть Байрона, послания Ермолову, Грибоедову, стихотворение "Участь русских поэтов".

    В 1825 поселился в Петербурге, вошел в круг декабристов, был принят в члены Северного общества. 14 декабря Кюхельбекер, один из немногих штатских среди военных, проявлял бурную деятельность: посещал восставшие части, мужественно вел себя на площади, стрелял в великого князя Михаила Павловича. Когда войска восставших были рассеянны, переодевшись в крестьянское платье, он пытался бежать за границу. Арестованный в Варшаве, был приговорен к смертной казни, впоследствии замененной длительной каторгой.

    После десяти лет одиночного заключения в Динабургской и Свеаборгской крепостях был сослан в Сибирь на поселение. Однако и в крепости, и в ссылке он продолжал заниматься творчеством, создав такие произведения, как поэма "Сирота", трагедии "Прокофий Ляпунов" и "Ижорский", повесть "Последняя Колонна", сказку "Иван, купецкий сын", воспоминания "Тень Рылеева", "Памяти Грибоедова". Некоторые из его произведений Пушкину удалось напечатать под псевдонимом. После смерти своего великого друга Кюхельбекер потерял и эту возможность.

    В ссылке Кюхельбекер женился на дочери почтмейстера Артемова, неграмотной женщине, которую учил и воспитывал. Вместе с семьей перебирался из одного сибирского местечка в другое и, наконец, уже больной туберкулезом и слепой, поселился в Тобольске.

    Умер Кюхельбекер 11 августа (23 по новому стилю) 1846 г. в Тобольске.

    7. Языков Николай Михайлович (1803 – 1846 (47))
    Родился 4 (16) марта в Симбирской губернии в богатой помещичьей семье, получил хорошее домашнее образование. Учился в Санкт-Петербурге в Горном кадетском корпусе (1814-1819), затем в Институте инженеров путей сообщения (1819-1820), но не окончил. Сочинять стихи начал рано, а в петербургские годы завязались его первые литературные знакомства (А.Ф. Воейков, А.Е. Измайлов и др.). В 1819 при посредничестве литератора А.Н. Очкина впервые выступил в печати (в журнале «Соревнователь просвещения и благотворения» появилось его стихотворение Послание к А.И. Кулибину «Не часто ли поверхность моря…»), а в 1822 Воейков уже предрекал ему «блестящие успехи на поприще словесности».

    Осенью 1822 (вероятно, по совету того же Воейкова) выехал в Дерпт (ныне Тарту), чтобы поступить на философский факультет тамошнего университета. Дерптский университет оставался относительно свободным от стеснений, постигших российские университеты незадолго до этого, и Языков с готовностью окунулся в атмосферу вольномыслия и «студентских кутежей» (на «буйства» студентов там, по традиции немецких университетов, смотрели сквозь пальцы).

    На годы, проведенные в Дерпте (1822-1829), пришлись и становление оригинальной языковской поэзии, и самая ее прославленная пора. За это время было создано более половины всех его стихотворений. Герой дерптской лирики — поэт-студент, упоенный своим талантом, молодостью, независимостью, уверенностью в своих грядущих великих свершениях. Молодецкая удаль, бесшабашность, заносчивость и похвальбы этого героя имеют истоки в русском фольклоре, что придает ему известное национальное своеобразие (на том же основании языковский «русский студент» ассоциировался и с поэтом-гусаром лирики Дениса Давыдова). Свойственна ему политическая оппозиционность, модная накануне декабрьского восстания 1825. Ряд его исторических, 1823-1824, прославляющих героику национальной старины, указывает на их тесную связь с программными установками литераторов-декабристов. Есть у него и прямо декларативные, в духе декабристов, стихи — например, элегии «Свободы гордой вдохновенье!..», «Еще молчит гроза народа…» (оба 1824), «Не вы ль убранство наших дней…» (1826) и др. Однако за вольнолюбивой лирикой Языкова стоят не определенные политические убеждения, а эмоции вольной души, нетерпимой к любым притеснениям. Нет в его лирике и характерного для поэтов-декабристов мотива жертвы, приносимой во имя свободы отечества, напротив: «борьба за свободу, — по точному замечанию И.М.Семенко, — праздник, на котором красуется и играет языковский герой».

    Уже в первые дерптские годы Языков приобретает известность молодого поэта, обещающего ослепительные успехи, — поэта, за которым будущее русской поэзии. По рекомендации К.Ф. Рылеева его избирают в действительные члены Вольного общества любителей российской словесности (1824). Знаки внимания ему оказывает В.А. Жуковский, познакомившийся с Языковым в один из своих приездов в Дерпт. В 1823 ему адресует стихотворное послание А.А. Дельвиг («Младой певец, дорогою прекрасной / Тебе идти к Парнасским высотам...»), в 1824 — А.С. Пушкин, лично еще с ним не знакомый («Издревле сладостный союз / Поэтов меж собой связует…»). На стихи последнего Языков ответил стихотворением «Не вовсе чуя бога света…»). Для Пушкина Языков, наряду с Дельвигом и Е.А. Баратынским, вошел в «плеяду» поэтов, «поставленную им почти вне всякой возможности суда, а еще менее, какого-либо осуждения» (так утверждал П.А. Анненков, первый биограф Пушкина). Познакомились они с Пушкиным летом 1826, когда Языков гостил в располагавшемся неподалеку от Михайловского Тригорском, имении своего дерптского приятеля А.Н. Вульфа.

    Быстрый успех и всеобщее признание Языкову обеспечила прежде всего стилистическая новизна его поэзии. Ему удалось воскресить торжественный стиль оды XVIII в., но уже обогащенный опытом лирики Жуковского и Батюшкова. Более всего в стихах Языкова поражала пьянящая смелость в обращении языком — лексические новообразования («плясавицы», «истаевать», «водобег», «крутояр» и др.), неожиданные словосочетания («девы хищные», «возмутительные очи», «соблазнительный недуг», «яркий хохот», «разгульный венок», «восторгов кипяток» и др.), изощренные синтаксические конструкции. Это общее впечатление передал Н.В. Гоголь: «С появлением первых стихов его всем послышалась <…> удаль всякого выражения, свет молодого восторга и язык, который в такой силе, совершенстве и строгой подчиненности господину своему еще не являлся дотоле ни в ком. Имя Языков пришлось ему недаром. Владеет он языком, как араб диким конем своим, и еще как бы хвастается своею властью. Откуда ни начнет период, с головы ли, с хвоста ли, он выведет его так картинно, заключит и замкнет так, что остановишься пораженный».

    В 1827-1828 Языков напряженно готовится к экзаменам на звание кандидата философии, однако, так и не решившись пройти это испытание, весной 1829 уезжает из Дерпта.

    В 1829-1832 живет преимущественно в Москве, где сближается с кругом журнала «Московский вестник» (М.П. Погодин, И.В. и П.В. Киреевские, А.С. Хомяков и др.). В это время меняется герой его лирики: это уже не разгульный студент, а божий избранник, пророк, просвещенный вдохновением свыше. В стихах Языкова появляется новый, так называемый «библейский» стиль. Он перелагает псалмы (XIV и CXXXVI), создает «символические» стихотворения — такие, как «Пловец» («Нелюдимо наше море…») и «Конь». В 1831 пишет ряд стихотворений, посвященных расставанию с героем студенческой лирики («Ау!», «Воспоминание об А.А. Воейковой», «Поэт» и др.), завершающийся программным наставлением «Поэту»:

    Когда с тобой сроднилось вдохновенье…



    <...>

    Иди ты в мир — да слышит он пророка,

    Но в мире будь величествен и свят:

    Не лобызай сахарных уст порока

    И не проси и не бери наград.

    В 1833 вышел из печати сборник стихотворений Языкова. Это издание ознаменовало пик его популярности. Но о Языкове начинают говорить и как о поэте, не оправдавшем возлагавшихся на него надежд. Позднее это стало лейтмотивов всех, в том числе и сочувственных отзывов о нем (напр., Гоголя: «..ждали чего-то необыкновенного <…>. Но дела не дождались»). Языков действительно пишет все меньше и все менее, на общий взгляд, «вдохновенно». Его начинают тяготить болезни. В 1832-1837 живет в основном в родовом имении под Симбирском. Он еще создает шедевры, как, например, послание Денису Ивановичу Давыдову (1835), исторгнувшее слезы восхищения у Пушкина (свидетельство Гоголя), но вдохновение посещает его все реже, и публика ропщет.

    В 1838 Языков выезжает для лечения за границу и пять лет (1838-1843) проводит на курортах в Карлсбаде, Гаштейне, Ницце, но состояние его не улучшается. Летом 1843 Языков вернулся в Россию и вновь поселился в Москве (здесь он остался до самой смерти).

    Последние прижизненные сборники стихов вышли в 1844 и 1845.

    Умер Языков 26 декабря 1846 (7 января 1847) в Москве.
    8. Баратынский Евгений Абрамович (1800 – 1844)

    Евгений Абрамович Баратынский родился 19 февраля 1800 года в богатой дворянской семье.


    Своё детство Баратынский провёл в тамбовском поместье отца - Мара. Учился в частном пансионе,  а затем в Пажеском корпусе.
    В 1816 году был исключён из Пажеского корпуса, поскольку  возглавил корпусное  “общество мстителей”. Баратынский руководил всеми приказами  пажей-разбойников,  закончившимися кражей 500 рублей. По “высочайшему” указанию ему после исключения из корпуса было запрещено поступать на любую государственную службу, кроме военной,  да и то не иначе как рядовым.
    Поселился в имении дяди в Смоленской губернии, а потом приехал в Петербург.
    С 1820 по 1825 гг. служил унтер-офицером в Финляндии. В 1825 г. благодаря хлопотам друзей получил офицерское звание,  а в 1826 г. вышел в отставку и переехал в Москву,  в этом же году женился на Анастасии Энгельгардт.
    Сразу же по своём возвращении из Финляндии Баратынский активно включается в жизнь московских салонов. Наибольшей славой из всех московских салонов пользовался елагинский. Здесь поэт подружился с одним из сыновей А.П.Елагиной Киреевским И. Здесь же он свёл знакомство с Языковым,  Одоевским,  Погодиным.
    Первые произведения Баратынского относятся к концу 1810 г. В 1826 г. отдельным изданием выходит его произведение «Эда» ,  а в следующем - первый сборник стихотворений. В 1835 г. он выпустил второй сборник стихотворений, а в 1842-ом - книгу стихотворений “Сумерки”. В 1843 поэт побывал в Германии и во Франции,  а затем отплыл в Неаполь. В Италии поэт внезапно заболел и скоропостижно скончался. В 1845 г. его тело из Неаполя было перевезено в Петербург и погребено на кладбище Александро-Невской лавры.

    IV. Стихотворения (читают учащиеся)
    1. Батюшков Константин Николаевич (1787 – 1855)

    Дружество

    Блажен, кто друга здесь по сердцу обретает,

    Кто любит и любим чувствительной душой!

    Тезей на берегах Коцита не страдает, -

    С ним друг его души, с ним верный Пирифой.

    Атридов сын в цепях, но зависти достоин!

    С ним друг его Пилад... под лезвием мечей.

    А ты, младый Ахилл, великодушный воин,

    Бессмертный образец героев и друзей!

    Ты дружбою велик, ты ей дышал одною!

    И, друга смерть отмстив бестрепетной рукою,

    Счастлив! ты мертв упал на гибельный трофей!


    Написано в 1811 — начале 1812 г. Впервые: СПб. 1812. № 2. (заглавие: «Дружество. Из Биона»; подпись: К. Н. Б. Т.).

    Подражание X идиллии Биона. До Батюшкова стихотворные версии этой же идиллии публиковали П.А.Катенин («Дружба. Вионова идиллия», 1810) и Н.Ф.Кошанский («Кто счастлив?», 1811). Батюшков, не знавший греческого языка, пользовался также пояснительными примечаниями Кошанского к оригинальному тексту Биона. Бион (III в. до н.э.) — греческий идиллик, один из трех буколических поэтов (Феокрит, Бион, Мосх),



    Тезей — герой, победитель Минотавра

    Пирифой, Перифой, Пиритой— царь лапифов, друг Тезея (греческая мифология). «Тезей и Перифой – герои, известные по дружеству и верности», замечает Н.Ф.Кошанский.

    Коцит — одна из рек в Аиде (царстве мертвых). На берегах Коцита — Тезей и Пирифой пытались похитить богиню подземного царства Персефону (на которой хотел жениться Пирифой), за что оба были прикованы к скале в Аиде.



    Атридов сын — Орест, сын Атрида Агамемнона и Клитемнестры, отомстивший матери за убийство отца; был предан суду афинских старейшин — ареопагу.

    Пилад — двоюродный брат и друг Ореста, поддерживавший его во всех испытаниях. Согласно Эврипиду («Ифигения в Тавриде»), Пилад был готов пожертвовать жизнью ради спасения Ореста.

    Ахилл, Ахиллес — герой Троянской войны, царь мирмидонян; самый молодой из греческих вождей

    Ахилл назван великодушным, поскольку он согласился выдать тело убитого Гектора его отцу Приаму («Илиада», песнь XXIV)

    Друг Ахилла — Патрокл, погибший у стен Трои от руки Гектора, сына царя Трои Приама («Илиада», песнь XVI). Ахилл отомстил за Патрокла, убив Гектора («Илиада», песнь XXII).

    Н.Ф.Кошанский отмечал, что соответствующее место греческого оригинала «различным образом перевесть можно: или блажен был умирающий Патрокл, ибо отклонил смерть от Ахиллеса; потому что он, в доспехах Ахиллесовых, убит Гектором, которой счел его Ахиллесом. или: блажен был умирающий Ахиллес, потому что он скончался, отмстив за гибель Патрокла; и кажется правила Синтаксиса требуют перевесть таким образом. но мне лучше нравится следующая мысль: щастлив был Патрокл умирая, ибо смерть его отмщена Ахиллесом» (Кошанский Н. Цветы Греческой Поэзии. М., 1811. С. 110). Батюшков, однако, выбрал вторую интерпретацию. Ты мертв упал на гибельный трофей — победа над Гектором предвещает Ахиллу его собственную гибель. Ахилл знает о ней от своей матери, морской богини Фетиды; кроме того, гибель от руки Париса Ахиллу предсказывает умирающий Гектор («Илиада» XXII)


    Есть наслаждение и в дикости лесов…

    Есть наслаждение и в дикости лесов,

    Есть радость на приморском бреге,

    И есть гармония в сем говоре валов,

    Дробящихся в пустынном беге.

    Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,

    Для сердца ты всего дороже!

    С тобой, владычица, привык я забывать

    И то, чем был, как был моложе,

    И то, чем ныне стал под холодом годов.

    Тобою в чувствах оживаю:

    Их выразить душа не знает стройных слов,

    И как молчать об них - не знаю.

    Июль или август 1819

    (Романс на музыку Кашперова)

    2. Жуковский Василий Андреевич (1783 – 1852)
    Листок

    От дружной ветки отлученный,


    Скажи, листок уединенный,
    Куда летишь?.. "Не знаю сам;
    Гроза разбила дуб родимый;
    С тех пор по долам, по горам
    По воле случая носимый,
    Стремлюсь, куда велит мне рок,
    Куда на свете все стремится,
    Куда и лист лавровый мчится,
    И легкий розовый листок"

    1818


    ЛЕСНОЙ ЦАРЬ

    Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
    Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
    К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
    Обняв, его держит и греет старик.

    "Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?"


    "Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
    Он в темной короне, с густой бородой".
    "О нет, то белеет туман над водой".

    "Дитя, оглянися; младенец, ко мне;


    Веселого много в моей стороне;
    Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
    Из золота слиты чертоги мои".

    "Родимый, лесной царь со мной говорит:


    Он золото, перлы и радость сулит".
    "О нет, мой младенец, ослышался ты:
    То ветер, проснувшись, колыхнул листы".

    "Ко мне, мой младенец; в дуброве моей


    Узнаешь прекрасных моих дочерей:
    При месяце будут играть и летать,
    Играя, летая, тебя усыплять".

    "Родимый, лесной царь созвал дочерей:


    Мне, вижу, кивают из темных ветвей".
    "О нет, все спокойно в ночной глубине:
    То ветлы седые стоят в стороне".

    "Дитя, я пленился твоей красотой:


    Неволей иль волей, а будешь ты мой".
    "Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
    Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать".

    Ездок оробелый не скачет, летит;


    Младенец тоскует, младенец кричит;
    Ездок подгоняет, ездок доскакал...
    В руках его мертвый младенец лежал.

     1818
    Лесной царь, Король Эльфов, Король Ольши или Король Ольхи (нем. Der Erlkönig) — баллада Иоганна Вольфганга фон Гёте, написанная в 1782 году. Описывает смерть ребенка от рук сверхъестественного существа, духа — Лесного царя.

    Поэт описывает отца с сыном, скачущих на коне через лес вдоль Рейна поздней вечерней порой. В начале кажется, что ребенок мечется в необычной болезни, борется с приближающейся смертью, но последний стих показывает вдруг… мертвого ребенка.

    Стихотворение несколько раз переводилось на русский язык. Наиболее известны русские переводы Василия Жуковского и Афанасия Фета.

    Мотив произведения заимствован из датской легенды, переведенной на немецкий язык Иоганном Готфридом Гердером, в его версии фигура злого духа называется Ольховым Королем, Королем Ольх, или же — Король Эльфов. В немецком языке ольха (нем. die Erle) и эльф (нем. die Elfe) похожи в написании, в связи с чем и могла возникнуть ошибка.

    До сих пор не решен спор по поводу названия баллады. Неизвестно, знал ли Гете об ошибке Гердера, или же склонялся к народным знаниям, связанным с болотными землями, заросшими ольхой и вербой. Ее должны были населять духи, использующие свою смертоносную силу на людях. Многие слухи и суеверия были связаны с болотами, но также и с ольхой, которая после рассечения краснеет, словно истекает кровью.

    В датском и немецком фольклоре фигура Короля Эльфов ассоциируется со смертью. Это существо якобы приходит к умирающим людям
    Johann Wolfgang Goethe "Erlkönig"

    И. Гете "ЛЕСНОЙ ЦАРЬ"
    Wer reitet so spat durch Nacht und Wind?
    Es ist der Vater mit seinem Kind;
    Er hat den Knaben wohl in dem Arm,
    Er fasst ihn sicher, er halt ihn warm.

    "Mein Sohn, was birgst du so bang dein Gesicht?"


    "Siehst, Vater, du den Erlkönig nicht?
    Den Erlenkönig mit Kron` und Schweif?"
    "Mein Sohn, es ist ein Nebelstreif."

    "Du liebes Kind, komm, geh mit mir!


    Gar schone Spiele spiel` ich mit dir;
    Manch bunte Blumen sind an dem Strand;
    Meine Mutter hat manch guelden Gewand."

    "Mein Vater, mein Vater, und horest du nicht,


    Was Erlenkönig mir leise verspricht?"
    "Sei ruhig, bleib ruhig, mein Kind!
    In duerren Blattern saeuselt der Wind."

    "Willst, feiner Knabe, du mit mir geht?


    Meine Toechter sollen dich warten schon;
    Meine Tochter fuehren den nachtlichen Reihn
    Und wiegen und tanzen und singen dich ein."

    "Mein Vater, mein Vater, und siehst du nicht dort


    Erlkönigs Tochter am duestern Ort?"
    "Mein Sohn, mein Sohn, ich seh` es genau,
    Es scheinen die alten Weiden so grau."

    "Ich liebe dich, mich reizt deine schone Gestalt;


    Und bist du nicht willig, so brauch` ich Gewalt.

    Mein Vater, mein Vater, jetzt fasst er mich an!


    Erlkönig hat mir ein Leids getan!" --

    Dem Vater grauset`s, er reitet geschwind,


    Er halt in den Armen das aechzende Kind,
    Erreicht den Hof mit Muh` und Not;
    In seinen Armen das Kind war tot.
    1782 г.
    3. Давыдов Денис Васильевич (1784 – 1839)

    Песня

    Я люблю кровавый бой,

    Я рожден для службы царской!

    Сабля, водка, конь гусарский,

    С вами век мне золотой!

    Я люблю кровавый бой,

    Я рожден для службы царской!

    За тебя на черта рад,

    Наша матушка Россия!

    Пусть французишки гнилые

    К нам пожалуют назад!

    За тебя на черта рад,

    Наша матушка Россия!
    Станем, братцы вечно жить

    Вкруг огней, под шалашами,

    Днем – рубиться молодцами,

    Вечерком – горелку пить!

    Станем, братцы вечно жить

    Вкруг огней, под шалашами!

    О, как страшно смерть встречать

    На постеле господином,

    Ждать конца под балдахином

    И всечасно умирать!

    О, как страшно смерть встречать

    На постеле господином!

    То ли дело средь мечей:

    Там о славе лишь мечтаешь,

    Смерти в когти попадаешь,

    И не думая о ней!

    То ли дело средь мечей:

    Там о славе лишь мечтаешь!

    Я люблю кровавый бой,

    Я рожден для службы царской!

    Сабля, водка, конь гусарский,

    С вами век мне золотой!

    Я люблю кровавый бой,

    Я рожден для службы царской!

    1815
    Вальс

    Ев. Д. З-вой
    Кипит поток в дубраве шумной

    И мчится скачущей волной,

    И катит в ярости безумной

    Песок и камень вековой.

    Но, покорен красой невольно,

    Колышет ласково поток

    Слетевший с берега на волны

    Весенний, розовый листок.

    Так бурей вальса не сокрыта,

    Так от толпы отличена,

    Летит, воздушна и стройна,

    Моя любовь, моя харита,

    Виновница тоски моей,

    Моих мечтаний, вдохновений,

    И поэтических волнений,

    И роэтических страстей!

    1834
    Хари́ты (греч. «изящество, прелесть») — в древнегреческой мифологии три богини веселья и радости жизни, олицетворение изящества и привлекательности. Хариты, как богини изящества, прелести и красоты, были даровательницами вдохновения и приближенными к искусству. Согласно Гомеру, — «прислужницы Афродиты». Их жилище рядом с Музами, что подчеркивает их близость.

    Согласно Гесиоду и Ономакриту — дочери Зевса и Евриномы.



    Агла́я (греч. «ликование», либо «красота», «блеск»). Жена Гефеста. Вестница Афродиты.

    Евфроси́на (греч. «радость», либо «благомыслящая»).

    Та́лия (греч. «изобилие»).
    Романс (аудиозапись – муз. А. Журбина)
    Не пробуждай, не пробуждай

    Моих безумств и исступлений,

    И мимолетных сновидений

    Не возвращай, не возвращай!

    Не повторяй мне имя той,

    Которой память – мука жизни,

    Как на чужбине песнь отчизны

    Изгнаннику земли родной.

    Не воскрешай, не воскрешай

    Меня забывшие напасти,

    Дай отдохнуть тревогам страсти

    И ран живых не раздражай.

    Иль нет! Сорви покров долой!

    Мне легче горя своеволье,

    Чем ложное холоднокровье,

    Чем мой обманчивый покой.

    1834
    4. Дельвиг Антон Антонович (1798 – 1831)
    РАЗОЧАРОВАНИЕ
    Протекших дней очарованья,

    Мне вас душе не возвратить!

    В любви узнав одни страданья,

    Она утратила желанья

    И вновь не просится любить.

    К ней сны младые не забродят,

    Опять с надеждой не мирят,

    В странах волшебных с ней не ходят,

    Веселых песен не заводят

    И сладких слов не говорят.


    Ее один удел печальный:

    Года бесчувственно провесть

    И в край, для горестных не дальный,

    Под глас молитвы погребальной,

    Одни молитвы перенесть.

    1824
    ВДОХНОВЕНИЕ


    сонет

    Не часто к нам слетает вдохновенье,


    И краткий миг в душе оно горит;
    Но этот миг любимец муз ценит,
    Как мученик с землею разлученье.

    В друзьях обман, в любви разуверенье


    И яд во всем, чем сердце дорожит,
    Забыты им: восторженный пиит
    Уж прочитал свое предназначенье.

    И презренный, гонимый от людей,


    Блуждающий один под небесами,
    Он говорит с грядущими веками;

    Он ставит честь превыше всех частей,


    Он клевете мстит славою своей
    И делится бессмертием с богами.

    Начало 1820-х годов
    РОМАНС

    Прекрасный день, счастливый день -

    И солнце, и любовь!

    С нагих полей сбежала тень -

    Светлеет сердце вновь.

    Проснитесь, рощи и поля;

    Пусть жизнью все кипит:

    Она моя, она моя!

    Мне сердце говорит.

    Что вьешься, ласточка, к окну,

    Что, вольная, поешь?

    Иль ты щебечешь про весну

    И с ней любовь зовешь?

    Но не ко мне, - и без тебя

    В певце любовь горит:

    Она моя, она моя!

    Мне сердце говорит.

    1823
    СОЛОВЕЙ (аудиозапись – муз. А. Алябьева)

    Соловей мой, соловей,
    Голосистый соловей!
    Ты куда, куда летишь,
    Где всю ночку пропоешь?
    Соловей мой, соловей,
    Голосистый соловей!

    Кто-то бедная, как я,


    Ночь прослушает тебя,
    Не смыкаючи очей,
    Утопаючи в слезах?
    Соловей...

    Ты лети, мой соловей,


    Хоть за тридевять земель,
    Хоть за синие моря,
    На чужие берега;
    Соловей...

    Побывай во всех странах,


    В деревнях и в городах:
    Не найти тебе нигде
    Горемышнее меня.
    Соловей...

    У меня ли у младой


    Дорог жемчуг на груди,
    У меня ли у младой
    Жар-колечко на руке,
    Соловей...

    У меня ли у младой


    В сердце миленький дружок.
    В день осенний на груди
    Крупный жемчуг потускнел,
    Соловей...

    В зимню ночку на руке


    Распаялося кольцо,
    А как нынешней весной
    Разлюбил меня милой.
    Соловей...
    Между маем 1825 и февралем 1826

    «Стихотворения барона Дельвига», СПБ. 1829 г. - "Русская песня"

    У Дельвига озаглавлено «Русская песня», что является, в общем, не заглавием, а обозначением жанра. В авторском тексте нет повторов "Соловей мой, соловей, / Голосистый соловей!" после каждой строфы, они введены для романса. Первый исполнитель - московский оперный певец Петр Булахов, отец композитра Петра Булахова ("Гори, гори, моя звезда...", "Колокольчики" и др.) и певца и композитора Павла Булахова ("Тройка мчится, тройка скачет..."). Известны вариации на тему алябьевского "Соловья" М. И. Глинки, А. Л. Гурилева, Франца Листа - для фортепиано, М. Т. Высотского - для гитары, А. Вивьена - для скрипки.


    Из предисловия Виктора Калугина к сб.: Антология русской песни. – М.: Изд-во Эксмо, 2005:
    «Соловей» впервые прозвучал в Большом театре 7 января 1827 года в исполнении кумира московских меломанов Петра Булахова (Сергея Лемешева того времени) и вошел в репертуар самых выдающихся русских и зарубежных исполнителей. Современники Пушкина слышали «Соловья» в исполнении знаменитой Прасковьи Бартеневой, немецким «оперным дивом» Генриэттой Зонтаг (ее даже называли «соловьем»), а в 40—50-е годы «Соловей» стал коронным номером Полины Виардо, включавшей его во все свои концертные программы и в сцену урока пения в «Севильском цирюльнике», что вызывало шквал аплодисментов».
    Александр Александрович Алябьев (1787, Тобольск - 1851, Москва)

    5. Вяземский Петр Андреевич (1792 – 1878)

    ЕЩЕ ТРОЙКА
    Тройка мчится, тройка скачет,
    Вьется пыль из-под копыт,
    Колокольчик звонко плачет,
    И хохочет, и визжит.

    По дороге голосисто


    Раздается яркий звон,
    То вдали отбрякнет чисто,
    То застонет глухо он.

    Словно леший ведьме вторит


    И аукается с ней,
    Иль русалка тараторит
    В роще звучных камышей.

    Русской степи, ночи темной


    Поэтическая весть!
    Много в ней и думы томной,
    И раздолья много есть.

    Прянул месяц из-за тучи,


    Обогнул свое кольцо
    И посыпал блеск зыбучий
    Прямо путнику в лицо.

    Кто сей путник? И отколе,


    И далек ли путь ему?
    По неволе иль по воле
    Мчится он в ночную тьму?
    На веселье иль кручину,
    К ближним ли под кров родной
    Или в грустную чужбину
    Он спешит, голубчик мой?

    Сердце в нем ретиво рвется


    В путь обратный или вдаль?
    Встречи ль ждет он не дождется
    Иль покинутого жаль?

    Ждет ли перстень обручальный,


    Ждут ли путника пиры
    Или факел погребальный
    Над могилою сестры?

    Как узнать? Уж он далеко!


    Месяц в облако нырнул,
    И в пустой дали глубоко
    Колокольчик уж заснул.

    1834
    ДОРОЖНАЯ ДУМА

    Колокольчик однозвучный,

    Крик протяжный ямщика,

    Зимней степи сумрак скучный,

    Саван неба, облака!

    И простертый саван снежный

    На холодный труп земли!

    Вы в какой-то мир безбрежный

    Ум и сердце занесли.

    И в бесчувственности праздной,

    Между бдения и сна,

    В глубь тоски однообразной

    Мысль моя погружена.

    Мне не скучно, мне не грустно,-

    Будто роздых бытия!

    Но не выразить изустно,

    Чем так смутно полон я.

    1830
    6. Кюхельбекер Вильгельм Карлович (1797 – 1846)

    УСТАЛОСТЬ
    Мне нужно забвенье, нужна тишина:
    Я в волны нырну непробудного сна,
    Вы, порванной арфы мятежные звуки,
    Умолкните, думы, и чувства, и муки.

    Да! чаша житейская желчи полна;


    Но выпил же эту я чашу до дна,-
    И вот опьянелой, больной головою
    Клонюсь и клонюсь к гробовому покою.

    Узнал я изгнанье, узнал я тюрьму,


    Узнал слепоты нерассветную тьму
    И совести грозной узнал укоризны,
    И жаль мне невольницы милой отчизны.

    Мне нужно забвенье, нужна тишина


    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    Ноябрь 1845


    Горько надоел я всем,
    Самому себе и прочим:
    Перестать бы жить совсем!
    Мы о чем же здесь хлопочем?
    Ждешь чего-то впереди...
    Впереди ж все хуже, хуже;
    Путь грязней, тяжеле, уже -
    Ты же все вперед иди!
    То ли дело лоно гроба!
    Там безмолвно и темно,
    Там молчат мечты и злоба:
    В гроб убраться бы давно!

    13 апреля 1846, Тобольск
    7. Языков Николай Михайлович (1803 – 1846 (47))
    Не вы ль убранство наших дней
    Свободы искры огневые,-

    Рылеев умер, как злодей!-

    О, вспомяни о нем, Россия,

    Когда восстанешь от цепей

    И силы двинешь громовые

    На самовластие царей!

    7 августа 1826
    МОЛИТВА

    Молю святое провиденье:


    Оставь мне тягостные дни,
    Но дай железное терпенье,
    Но сердце мне окамени.
    Пусть, неизменен, жизни новой
    Приду к таинственным вратам,
    Как Волги вал белоголовый
    Доходит целый к берегам.

    12 апреля 1825



    ПЕСНЯ
    Из страны, страны далекой,

    С Волги-матушки широкой,

    Ради сладкого труда,

    Ради вольности высокой

    Собралися мы сюда.

    Помним холмы, помним долы,

    Наши храмы, наши села,

    И в краю, краю чужом

    Мы пируем пир веселый

    И за родину мы пьем.

    Благодетельною силой

    С нами немцев подружило

    Откровенное вино;

    Шумно, пламенно и мило

    Мы гуляем заодно.

    И с надеждою чудесной

    Мы стакан, и полновесный,

    Нашей Руси - будь она

    Первым царством в поднебесной,

    И счастлива и сильна!

    1827

    8. Баратынский Евгений Абрамович (1800 – 1844)
    РАЗЛУКА

    Расстались мы; на миг очарованьем,
    На краткий миг была мне жизнь моя;
    Словам любви внимать не буду я,
    Не буду я дышать любви дыханьем!
    Я всё имел, лишился вдруг всего;
    Лишь начал сон... исчезло сновиденье!
    Одно теперь унылое смущенье
    Осталось мне от счастья моего.

    1820


     РАЗУВЕРЕНИЕ

    Не искушай меня без нужды
    Возвратом нежности твоей:
    Разочарованному чужды
    Все обольщенья прежних дней!
    Уж я не верю увереньям,
    Уж я не верую в любовь,
    И не могу предаться вновь
    Раз изменившим сновиденьям!
    Слепой тоски моей не множь,
    Не заводи о прежнем слова,
    И, друг заботливый, больного
    В его дремоте не тревожь!
    Я сплю, мне сладко усыпленье;
    Забудь бывалые мечты:
    В душе моей одно волненье,
    А не любовь пробудишь ты.

    1821


    Мой дар убог, и голос мой не громок,

    Но я живу, и на земли моё

    Кому-нибудь любезно бытиё:

    Его найдёт далёкий мой потомок

    В моих стихах; как знать? душа моя

    Окажется с душой его в сношенье,

    И как нашёл я друга в поколенье,

    Читателя найду в потомстве я.

    1828

    V. Работа с портретами поэтов

    Записываются годы жизни поэтов, названия стихотворений, некоторые факты биографии, особенности творчества.




    1   2   3

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Внеклассное мероприятие: «Поэты пушкинской поры»