• Конушкина Дарья Дмитриевна Научный руководитель: к.ф.н., доц. СПбГУ Шанова Зоя Кузьминична Санкт-Петербург 2017 Оглавление Введение
  • Глава 1.
  • Выводы к главе 1 Глава 2.
  • Выводы к главе 2 Заключение Литература Список источников Список словарей Список сокращений
  • Объект исследования
  • Глава 1. Р оман Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» (« Pan Wo ł odyjowski ») и проблема сохранения национально-исторического колорита при перевод е
  • 1.1. Жизненный и творческий путь Генрика Сенкевича
  • 1.2. Исторические события, отраженные в романе Г. Сенкевича «Пан Володыёвский», и история создания романа
  • 1.3. Языковые средства, создающие исторический и национально-культурный колорит в художественном произведении, и проблема их передачи в переводах
  • Классификация реалий I .
  • II . Местное деление.
  • ́ е деление.



  • страница1/5
    Дата30.01.2018
    Размер1.42 Mb.

    Воссоздание исторического колорита оригинала в переводе на материале переводов романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский»


      1   2   3   4   5

    Санкт-Петербургский государственный университет

    Филологический факультет

    Кафедра славянской филологии

    Выпускная квалификационная работа
    Воссоздание исторического колорита оригинала в переводе

    (на материале переводов романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский»

    на болгарский и английский языки)

    Выполнила: студентка 2 курса магистратуры

    направления

    Славяно-германская компаративистика



    Конушкина Дарья Дмитриевна
    Научный руководитель: к.ф.н., доц. СПбГУ

    Шанова Зоя Кузьминична

    Санкт-Петербург

    2017
    Оглавление


    Введение

    Глава 1. Роман Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») и проблема сохранения национально-исторического колорита при переводе

    1.1. Жизненный и творческий путь Генрика Сенкевича

    1.2. Исторические события, отраженные в романе Г. Сенкевича «Пан Володыёвский», и история создания романа

    1.3. Языковые средства, создающие исторический и национально-культурный колорит в художественном произведении, и проблема их передачи в переводах

    Выводы к главе 1
    Глава 2. Воссоздание национально-исторического своеобразия романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» в переводах на болгарский и английский языки

    2.1. Языковые средства романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский», отражающие исторический и национально-культурный колорит

    2.2. Приемы воссоздания исторического и национально-культурного колорита романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») в переводе на болгарский язык

    2.3. Приемы воссоздания исторического и национально-культурного колорита романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») в переводах на английский язык

    Выводы к главе 2

    Заключение

    Литература

    Список источников

    Список словарей

    Список сокращений
    Приложение
    Введение
    Выбор темы данной работы обусловлен отмечавшимся в 2016 году 170-летием Генрика Сенкевича (1846-1916), одного из наиболее ярких, знаменитых и самых читаемых польских писателей. 2016 год был объявлен в Польше годом Г. Сенкевича, его творчеству уделялось особое внимание.

    Произведения этого выдающегося писателя известны каждому поляку со школьной скамьи, его творчество признано как в Польше, так и за рубежом. Г. Сенкевич ‒ автор выдающихся произведений, посвященных темам из жизни польского общества: патриотической теме – новеллы «Из дневника познаньского учителя» (1879), «На маяке» (1881), крестьянской теме – новеллы «Янко-музыкант» (1879), «Ангел» (1880), повести «За хлебом» (1880), «Бартек-победитель» (1882) и др. Г. Сенкевич известен как автор исторических романов: он был удостоен Нобелевской премии (1905) за роман «Quo Vadis», были экранизированы многие его произведения, например, Ежи Гофман снял фильмы по трилогии Г. Сенкевича «Огнём и мечом» (1999), «Потоп» (1974), «Пан Володыёвский» (1969), Александр Форд – по роману «Крестоносцы» (1960), Мервин Лерой – по роману «Камо грядеши» (1951), Ежи Кавалерович ‒ также по роману «Камо грядеши» (2001) и др.



    Объект исследования – роман Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») и переводы романа на болгарский и английский языки.

    Предмет исследования – языковые средства романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski»), отражающие историческое и национально-культурное своеобразие, и способы их перевода на болгарский и английский языки.

    Материалом настоящего исследования стали собранные из романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») языковые средства, создающие исторический и национально-культурный колорит, и их переводческие соответствия, употребленные в переводах этого романа с польского языка на болгарский язык (переводчик Д. Икономов) и в двух переводах на английский язык (переводчики Дж. Кёртин и С.А. Биньон) (см. список источников материала).

    Целью данной работы является исследование языковых средств, создающих исторический колорит романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») (третьей части трилогии), и языковых средств, используемых переводчиками для воссоздания исторического колорита этого художественного произведения в переводах с польского языка на болгарский и на английский языки.

    Для реализации поставленной цели в работе решаются следующие задачи:

    1. представить тематику романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский», описывающего события из польской истории 1668-1673 гг. – периода борьбы Речи Посполитой с турецкими вторжениями;

    2. выявить языковые средства, используемые в романе для описания исторических событий, создающие исторический и национально-культурный колорит романа «Пан Володыёвский»;

    3. проанализировать языковые средства, используемые в переводах с польского языка на болгарский язык и на английский язык для передачи исторического и национально-культурного колорита романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский».

    Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников материала, списка словарей, списка использованной литературы, списка сокращений.

    В первой главе описывается творческий путь Г. Сенкевича, история создания романа «Пан Володыёвский», освещаются события польской истории, которые легли в основу сюжета этой части трилогии; рассматриваются работы исследователей, посвященные языковым средствам, создающим исторический и национально-культурный колорит художественного произведения и приемам передачи этих средств в переводах на другие языки.

    Во второй главе анализируются языковые средства, используемые в романе Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» для описания событий из польской истории, исследуются переводы романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») на болгарский язык и на английский язык, анализируются языковые средства, использованные в этих переводах для воссоздания исторического колорита произведения, написанного на польском языке.

    В заключении подводятся итоги.

    Актуальность работы заключается в том, что для исследования избран исторический роман Генрика Сенкевича – одного их самых читаемых польских авторов. Это писатель, который никогда не исчезал из польского и мирового сознания, его произведения переводятся на многие языки и экранизируются, интерес к творчеству Г. Сенкевича не ослабевает.

    Новизна работы состоит в том, что исследуется передача исторического колорита романа Г. Сенкевича «Pan Wołodyjowski», написанного на польском языке, в переводе на другой славянский язык – болгарский и в двух переводах на германский язык – английский (см. список источников).

    Перевод на русский язык цитат из использованных в диссертации работ исследователей, писавших на польском, болгарском и английском языках, выполнен автором диссертации.




    Глава 1. Роман Г. Сенкевича «Пан Володыёвский» («Pan Wołodyjowski») и проблема сохранения национально-исторического колорита при переводе
    1.1. Жизненный и творческий путь Генрика Сенкевича

    Г. Сенкевич (полное имя ‒ Генрик Адам Александр Пий Сенкевич) родился 5 мая 1846 г. на Подляшье, в имении Воля-Окшейска неподалеку от Лукова. Он был потомком древнего шляхетского небогатого рода, почитавшего военные традиции.

    В 1863 г. родители перебрались в Варшаву, Генрик учился в местной гимназии, по окончании которой в 1867 г. поступил в Главную школу (в 1869 г. Главная школа была преобразована в Императорский Варшавский университет). Мать хотела, чтобы он стал врачом, но уже спустя год с более «перспективного» медицинского факультета Генрик перешел на историко-филологический, т.к. имел склонность к литературе. Студенчество было непростой порой в биографии Г. Сенкевича: ему приходилось подрабатывать гувернером, репетитором. К этому же периоду относится начало его литературно-критической деятельности.

    Генрик не сдал итоговый экзамен по греческому языку и в 1871 г. был вынужден оставить университет. Источником заработка для него было сотрудничество с местной газетой. Дебют в печати относится к 1869 г., когда его работы впервые были опубликованы в журнале «Еженедельное обозрение». В 1872 г. увидела свет его первая повесть «Напрасно», повествующая о неудавшемся польском восстании 1863 г.

    С 1873 г. Г. Сенкевич постоянно работает в «Газете польской» в качестве фельетониста, а со следующего года становится сотрудником еженедельника «Нива», где он возглавлял литературный отдел. Написанные в начале 1870-х гг. рассказы, а также опубликованная в 1876 г. повесть «Ганя» свидетельствуют о том, что их автор испытывает явную симпатию к ушедшей эпохе благородных рыцарей и прекрасных дам.

    В 1876-1879 гг. Г. Сенкевич путешествовал по европейским странам и США. Во время странствий он знакомился с простыми людьми, а свои впечатления изложил в очерках и рассказах цикла «Письма с дороги», которые были опубликованы в 1876-1878 гг. В 1881 г. Г. Сенкевич женился, а в 1885 г. его супруга Мария Шеткевич умерла от туберкулеза, оставив сиротами двоих детей. На деньги неизвестного мецената Г. Сенкевич организовал фонд, названный в честь жены, который платил стипендии людям искусства, страдающим от такой же болезни. После этого в его жизни было еще два брака.

    Вернувшись в Европу, Г. Сенкевич какое-то время жил во французской столице, в 1879 г. посетил Львов, Венецию, Рим, и с того времени его биография была связана с многочисленными путешествиями и сменой места проживания. Так, он побывал в Англии, Австрии, Литве, Италии, Швейцарии, Франции, Болгарии, Румынии, Греции, Турции, Занзибаре, Египте и в других странах. В 1802г. Г. Сенкевич возглавил газету консервативного направления «Слово». В этот период его творчества прослеживается огромная любовь к родине, гордость за нее, исторический оптимизм. Г. Сенкевич пишет трилогию «ku pokrzepieniu serc»: «Огнем и мечом» (1883-1884), «Потоп» (1884-1886), «Пан Володыевский» (1887-1888).

    По окончании трилогии Г. Сенкевич написал два современных романа ‒ «Без догмата» («Слово», 1889-1890 гг.) и «Семья Поланецких».

    Талант Г. Сенкевича как автора исторических романов ярко раскрылся в эпопее «Камо грядеши» (1894-1896), рассказывающей о противостоянии первых христиан и императора Нерона. В 1905 г. за нее Г. Сенкевичу была вручена Нобелевская премия по литературе. В 1896 г. Г. Сенкевич был избран членом-корреспондентом, а в 1914 г. ‒ почётным академиком Императорской Санкт-Петербургской академии наук по отделению русского языка и словесности.

    Последним из его крупных произведений стал роман «Крестоносцы», опубликованный в 1897 г., ‒ эпопея борьбы поляков с Тевтонским орденом на рубеже XIV–XV веков. В 1900г. в честь 25-летнего юбилея творческой деятельности Г. Сенкевич стал обладателем подаренного ему от имени общественности имения Обленогорек, находившегося в Келецком повете. Позднее здесь был создан музей.

    Когда началась Первая мировая война, Г. Сенкевич уехал в Швейцарию. Он возглавил Комитет помощи жертвам войны в Польше, помогавший полякам ‒ жертвам войны. В Швейцарии, в городе Веве, его настигла смерть. Случилось это в 1916 г. Г. Сенкевича похоронили в одном из городских католических храмов, а в 1924 г. его прах был перенесен в кафедральный собор св. Иоанна Крестителя в Варшаве.

    Г. Сенкевич и в наши дни ‒ один из самых известных и почитаемых польских писателей как в Польше, так и за рубежом.



    1.2. Исторические события, отраженные в романе Г. Сенкевича «Пан Володыёвский», и история создания романа

    Роман «Пан Володыёвский» ‒ третья часть трилогии Г. Сенкевича, которая состоит из романов «Огнём и мечом» (Ogniem i meczem,1884), «Потоп» (Potop,1886) и «Пан Володыёвский» (Pan Wołodyjowski, 1887). Под влиянием несчастий и бед, царивших в Польше во второй половине XIX в. (поражение Январского восстания 1863 г., самодержавный террор), писатель хотел воодушевить и пробудить польский народ, обратившись к истории Польши, переживавшей в прошлом и более страшные и тяжёлые времена, стремился показать, что поляки могут справиться с трудностями и сейчас: «Не лучше ли, не здоровее ли вместо того, чтобы рисовать состояние умов нынешних людей, их бедность, несогласие с самими собою, тщетные потуги и бессилие, ‒ показать обществу, что были времена ещё худшие, более страшные и отчаянные, но, несмотря на это, наступило возрождение и спасение. Первое может окончательно расхолодить и привести в отчаяние, второе – прибавляет сил, питает надежду, будит желание жить» [Горский 1965: 380].

    Замысел трилогии возник у Г. Сенкевича «из увлечения хрониками и дневниками той эпохи, которую он художественно чувствовал сильнее, чем другие периоды истории, ‒ и из желания поддержания духа» [Горский 1965: 125]. Более того, Г. Сенкевич придерживался мнения, что «литература должна быть поддержкой и утешением и соответствовать тому, что хочет читатель, а не тому, что ему предписывают изобразить более великие умы» [Milosz 1983: 310]. В романах присутствуют и упоминаются как реальные исторические лица ‒ Богуслав Радзивилл, Ян Собеский, Станислав Грушецкий, Михал Корибут Вишневецкий и др., так и вымышленные персонажи ‒ Ежи Михал Володыёвский, Онуфрий Заглоба, Анджей Кмициц и др.

    Первым был создан роман «Огнём и мечом» (Ogniem I mieczem, 1884). В нём отображена борьба шляхетской Речи Посполитой с восставшей Украиной времён Хмельницкого. Успех произведения побудил Г. Сенкевича написать ещё два произведения «Потоп» (Potop, 1886) и «Пан Володыёвский» (Pan Wołodyjowski, 1888).

    В «Потопе», второй части трилогии, представлена освободительная борьба поляков со шведской интервенцией 1655-1656 гг.

    «Пан Володыёвский» (Pan Wołodyjowski) ‒ последняя часть исторической трилогии польского писателя Г. Сенкевича, которая была написана в 1887-1888 г. и выходила в свет в газете «Слово» с 02.05.1887 г. по 28.04. 1888 г. Отдельной книгой роман был опубликован в 1888 г.

    В романе «Пан Володыёвский» представлены события 1668-1673 гг. Г. Сенкевич показывает войны между Польшей и Турцией, в частности отсылает к сражениям, в которых участвовал Ян Собеский и даже одерживал победы, например, под Хотином (1674). Читатель становится свидетелем событий, происходивших внутри Польши, политических интриг, связанных с избранием Михала Корибута Вишневецкого и его правлением.

    Середина XVII в. была для Речи Посполитой временем «страшным и отчаянным» [Стахеев 1983:13]. Начавшемуся экономическому упадку страны сопутствовал кризис политического устройства и социальных отношений. Феодальная эксплуатация крестьянства, прикреплённого к земле и лишённого элементарных прав, достигла крайних пределов. Центральная власть была существенно ограничена и ослаблена. Речь Посполитая была монархией скорее формально, короля выбирал сейм. Выборность короля и широкие права сейма превратили её фактически в шляхетскую республику, для которой были характерны широкие права дворянства (шляхты) в управлении страной. Требование обязательного единогласия депутатов сейма привело к тому, что была парализована деятельность сейма и срывалось принятие необходимых решений. Огромную силу приобрели магнатские группировки, враждовавшие с королём и между собой, прибегавшие зачастую к покровительству иноземных государей и служившие их интересам. Господствующий класс, эгоистичный и недальновидный, держался пути оказавшегося гибельным для страны. Внутренней слабости Речи Посполитой сопутствовало и ухудшение её международного положения. Дали себя знать губительные последствия польской феодальной экспансии на восток. Швеция использовала внутренние неурядицы и поражение Речи Посполитой в войне против восставшего украинского народа и пришедшего ему на помощь Русского государства. На юге возобновила военные действия Турция. Образовавшееся Бранденбургско-Прусское государство стало для поляков ещё одной угрозой извне. Войны, следуя одна за другой, выжгли страну, особенно пострадали города, наступил упадок их культуры – материальной и духовной. Речи Посполитой пришлось примириться с утратой ряда территорий, в том числе исконно польских земель на севере и западе страны. Шляхетская республика при всём своеобразии политического устройства, при исключительности её учреждений, не имевших аналогий в тогдашней Европе, в XVII в. всё-таки устояла. В 1683 г. Ян III Собеский как полководец, как защитник христианства прогремел на всю Европу, разбив турок под Веной. Однако, в ходе Северной войны Карл XII снова привёл шведские войска на польскую землю, и изгнать их удалось лишь благодаря тому, что союзником польского короля Августа II был Пётр I, нанёсший шведам сокрушительное поражение. Речь Посполитая сохранила государственную независимость до конца XVIII столетия.

    Стремясь укрепить дух своих соотечественников, Г. Сенкевич отказался от критического отношения к прошлому Польши и изобразил XVII в. красочным, разнородным, отличающимся внутренней динамикой и способным к формированию сюжета [Bujnicki 1992: 25], «исключительно в духе представления шляхты о самой себе и окружающем её мире», поэтому в трилогии присутствуют исторические неточности, которые, однако, «соответствуют мироощущению главных действующих лиц» [Бердников 1991: 258]. И для читателей была нужна «не достоверность фактов, как в историческом произведении», нужна была «правда художественная», знание национального хавактера, живость образов и «пречудесная польская речь», роман стал «большой песней о героическом прошлом» польского народа [Noyszewski-Piołun 1924:7].

    Г. Сенкевич опирался на традиции, созданные историческими романами другого польского писателя Игнация Крашевского. Так, например, можно обнаружить параллели между Мареком Собеюхой, приспешником князя Збигнева, сына Владислава Германа, персонажем из романа Крашевского «Королевские сыновья» (1822), и Яном Онуфрием Заглобой, персонажем трилогии Г. Сенкевича. Прошлое и место рождения обоих покрыто тайной, оба хвалятся своими связями [Bursztyńska 1966: 245-246].

    Другим источником для писателя послужили шляхетские мемуары Яна Хризостома Пасека.

    Главные герои оказываются участниками исторических событий, в частности Заглоба – участник выборов (в начале романа), которые состоялись после отречения от престола Яна Казимира в 1668 г. а Володыёвский – трагической обороны (в конце романа) 1672 г. крепости Каменец Подольский. В эпилоге можно увидеть победу под Хотимом в 1674 г. Главной же темой романа является судьба рыцаря Михала Володыёвского, «первой сабли Речи Посполитой» [Горский 2001: 391].

    У главного героя есть свой исторический прототип. Этот человек родился в 1620 г. и пережил со всей своей семьёй осаду Каменьца. В исторических источниках известно лишь, что он не был полковником хоругви, но служил в ней во время войны с Хмельницким. Из исторических черт и особенностей у главного героя от своего исторического прототипа остались рост, отвага, весёлый нрав, гостеприимство и отзывчивость. Он известен как славный рыцарь, воевал с казаками и татарами. Влюбчивость, мастерское владение саблей Г. Сенкевич добавил от себя. Имя Кристины Езерковской нашло отражение сразу в двух героинях романа «Пан Володыёвский» ‒ в образах Кристины Дрогоёвской и Баси Езерковской. У исторической Пани Володыёвской не было ничего общего с «гайдучком», какой героиня изображена в романе. В какой-то степени Кетлинг является исторической фигурой, его прототипа звали Хеклинг (Хейкинг), и был он майором артиллерии в Каменце. Г. Сенкевич ассоциировал его фамилию с фамилией персонажа из второй части трилогии «Потоп», шотландского благородного офицера, и перенёс на него сентиментализм вымышленного обожателя Оленьки. Соперничество между Володыёвским и Кетлингом за руку Оленьки не имеет исторической достоверности. Из других персонажей, имеющих прототип, можно упомянуть Мотовидло, Богуша и Нововейского [Kijas 1952: 1140].
    1.3. Языковые средства, создающие исторический и национально-культурный колорит в художественном произведении, и проблема их передачи в переводах

    Каждая страна – это особая, неповторимая культура, свой язык. Любое художественное произведение принадлежит культуре определенного народа и отражает в той или иной степени его национальную жизнь и язык в определенный исторический период.

    Польский язык на протяжении нескольких периодов истории выполнял функции инструмента национальной самоидентификации, самобытность нации проявлялась в языке, литературе, культуре. Роль национального языка выражалась в двух функциях: эмблематической (заключается в непосредственном использовании языка в повседневной жизни) и ментальной (заключается в воссоздании картины мира, в ценностях, которые сохраняются и передаются данным мировоззрением) [Бартминьский 2005: 28].

    Произведения художественной литературы всегда отмечены печатью эпохи своего создания или же описываемого в них периода. Вопросы «сохранения колорита, национального и исторического» [Влахов, Флорин 2012: 8], «сохранения национального своеобразия переводимого подлинника», «передачи его исторического колорита» [Федоров 1983: 284] являются одними из центральных для теории перевода, они особенно важны для перевода художественного произведения с историческим содержанием.

    Этимологически слово «колорит» восходит к лат. «color» (цвет) и обозначает: 1. Сочетание, соотношение красок, цветов, создающее определенное единство картины, цветной гравюры, фрески и т.п.; 2. перен. Совокупность особенностей, своеобразие чего-л. [МАС].

    В переводоведении «колорит» ‒ это та окрашенность слова, которую оно приобретает благодаря принадлежности его референта – обозначаемого им объекта – культуре данного народа, определённой страны или местности, конкретной исторической эпохе, благодаря тому, что это слово «характерно для культуры, быта, традиции – одним словом, особенностей действительности в данной стране или данном регионе, в данную историческую эпоху, в отличие других стран, народов, эпох» [Влахов, Флорин 2012: 105].

    Носителями колорита в художественном произведении являются прежде всего реалии. Слово «реалия» – латинское прилагательное среднего рода множественного числа (realis,-е, мн. realia ‒ «вещественный», «действительный»), превратившееся под влиянием аналогичных лексических категорий русского языка в существительное [Влахов, Флорин 2012: 15-16].

    О реалиях как о носителях колорита, как об элементах национального своеобразия художественного произведения писали многие исследователи, начиная с 1950-х годов [Россельс 1955: 170; Чернов 1958: 223-224 и др.]. Реалии ‒ «это те слова из национального быта, которых нет на других языках, потому что нет этих предметов и явлений в других странах» [Соболев 1955: 290], например, бытовые и специфически национальные слова и обороты, которые не имеют эквивалентов в быту, а следовательно и в языках других стран и народов [Мосиенко 2005: 155]. К реалиям относятся названия событий общественной и культурной жизни страны, общественных организаций и учреждений, обычаев и традиций, предметов обихода, географических наименований, произведений искусства и литературы, имена исторических личностей, общественных деятелей, учёных, писателей, композиторов, артистов, популярных спортсменов, персонажей художественных произведений, явления природы (в последнем случае реалии могут иметь региональный характер) и «множество разрозненных фактов, не поддающихся классификации» [Вайсбурд 1972: 98]. Понятия, которые можно отнести к реалиям, выражаются отдельными словами, словосочетаниями, предложениями [Жавбуриев 1991: 10].

    Не все переводоведы согласны с определением понятия «реалия» как «слово». С точки зрения этих исследователей, реалии – это «1. В классической грамматике разнообразные факторы, изучаемые внешней лингвистикой, такие как государственное устройство страны, история и культура данного народа, языковые контакты носителей и т.п. с точки зрения их отражения в данном языке. 2. Предметы материальной культуры» [Ахманова 2004]. Эти исследователи считают, что могут переводиться не «реалии», а «названия реалий» или «слова-реалии», т.к. «реалия – понятие экстралингвистическое и не может “переводиться”, как не может “переводиться” с одного языка на другой любая существующая в природе вещь» [Фёдоров 2002: 151]. Т. е. речь может идти о словах, «обозначающих реалии общественной жизни и материального быта», таких, которые обозначают «чисто местное явление, которому нет соответствия в быту и в понятиях другого народа» [Фёдоров 2002: 151].

    В исследовательской литературе употребляются также термины «экзотическая» лексика [Супрун 1958: 50-54], «экзотизм» [Берков 1973: 113]. «Экзотизмами или словами-реалиями принято называть такие лексемы в языке, которые обозначают реалии быта и общественной жизни, специфичные для какого-либо народа, страны или местности» [Алексеева 2004: 181], а также слова «с чёткой закреплённой принадлежностью к определённой стране, республике, области и национальности» [Касаткин 2004: 192], «заимствованные из других, часто малоизвестных языков и употребляемые для придания речи особого (местного) колорита» [Нелюбин 2003: 255]. Термин «экзотизм» восходит к греческому exotikos «чуждый, иноземный, необычный» (exo – «снаружи, вне»). Экзотизмы имеют определённую смысловую и стилистическую функцию – они позволяют «создать эффект присутствия, локализовать описание» [Брагина 1981: 82].

    Используется и термин «варваризм» ‒ «слово из чужого языка или оборот речи, построенный по образцу чужого языка, нарушающий чистоту речи» [МАС], или слова, «пригодные для колористического использования при описании чуждых реалий и обычаев»; подобные ЛЕ не входят в состав активного словаря, а применяются только по мере необходимости в публицистических работах или художественных произведениях для создания так называемого «местного колорита» [Реформатский 2010: 141].

    В переводоведении при исследовании способов перевода этих лексических единиц, используется термин безэквивалентная лексика (БЭЛ) [Алексеев 1931; Рецкер 1950; Нелюбин 2003; Касаткин 2004 и др.], т. е. лексика, которая не имеет «ни полных, ни частичных эквивалентов среди лексических единиц другого языка» [Бархударов 2013, 94], для этой лексики нет такого «готового слова» или устойчивого словосочетания, которые можно употребить в переводе [Латышев 1981: 27], она не имеет переводческого соответствия [Васева, 1982, 121], тем самым представляя сложность для передачи на ПЯ. К БЭЛ относятся три разряда ЛЕ: 1. имена собственные, географические названия, названия учреждений, организаций, газет и др.; 2. реалии ‒ слова, обозначающие предметы, понятия, не существующие в практическом опыте людей, говорящих на другом языке, т. е. предметы материальной и духовной культуры; 3. «случайные лакуны» ‒ ЛЕ одного из языков, которым нет лексических соответствий в другом языке [Бархударов 2013: 94-95].

    Безэквивалентная лексика (БЭЛ) – это «слова, служащие для выражения понятий, отсутствующих в иной культуре и в ином языке, слова, характерные только для культуры А и отсутствующие в культуре Б, а также слова, не имеющие перевода на другой язык, одним словом, не имеющие эквивалентов за пределами языка, которому они принадлежат» [Верещагин, Костомаров 1990: 53]. К БЭЛ исследователи относят и «историзмы – слова, обозначающие предметы и явления предшествующих исторических периодов, например: сажень, аршин, верста, лапти, уезд, губерния, боярин, дума, народоволец, помещик и др.» [Верещагин, Костомаров 1990: 53].

    В переводоведении используется также термин «фоновая лексика» ‒лексика, «несущая информацию национально-культурного характера и нуждающаяся в лингвострановедческом комментарии» [Азимов, Щукин]. Если БЭЛ называет понятия, не существующие в других языках и культурах (щи, субботник), то фоновая лексика называет понятия, существующие в других языках и культурах, однако имеющие компонент значения, который содержит специфику национальной культуры (студент-заочник, экзамен автоматом) [Верещагин, Костомаров, 1990].

    Таким образом, для обозначения ЛЕ, передающих исторический и национальный колорит, предлагались разные термины: реалии, варваризмы, экзотизмы, безэквивалентная лексика, фоновая лексика.

    В англоязычной переводоведческой литературе для ЛЕ, передающих национальный и исторический колорит, употребляются следующие термины: cultural word (культурное слово) [Newmark 1988: 94], culture-bound terms (культурно-специфические термины) [Chesterman 2001], culture-specific items (культурно-специфические термины) [Aixela 1996: 58], culture-bound items (культурно-специфические предметы) [Snell-Hornby 1995: 20]. Эти термины включают в себя культурно-специфические элементы разных видов, например, имена собственные, формы обрашения, пословицы, идиомы и метафоры [Żak 2012: 28-29].

    Под «культурно-специфическими терминами» понимают «текстуально актуализированные предметы, функция и коннотация которых в исходном тексте является проблемой перевода на другой язык в том случае, если эта проблема является следствием отсутствия предмета или его другого статуса в культурной системе читателей целевого текста» [Salehi 2013: 3]. Реалиям, т. е. культурно-специфическим терминам, соответствуют не только материальные предметы, но и религиозные, образовательные идеи, ценности, табу и т.д. [Leppihalme 2011:126].

    В польском переводоведении исследователи обращали внимание на то, что «культурную природу» нельзя перевести на другой язык вследствие невозможности понимания читателем «второстепенного типа аллюзий» [Chłopek-Labo 2013: 74]. Под непереводимым подразумевается текст, который невозможно перевести без использования переводческих стратегий «адаптации или экзотизации», поскольку содержание текста не вызывает у иностранного читателя «ассоциаций, связанных с эмоциями или с опытом» [Chłopek-Labo 2013: 74].

    В болгарском переводоведении понятие «реалия» употребляется в двух значениях: 1. «реалии – предметы быта, понятия или явления истории, географии, культуры данного народа, которые не встречаются у других народов и поэтому являются носителями национального и исторического колорита»; 2. «реалии – слова или словосочетания – наименования предметов быта, культуры, исторических и других понятий» [Васева 1982: 121].

    В данной работе используется термин «реалия» в значении «слово-реалия». Реалии представляют собой особую категорию средств выражения: слова (и словосочетания), называющие объекты, характерные для жизни (быта, культуры, социального и исторического развития) одного народа и чуждые другому; будучи носителями национального и/или исторического колорита, они, как правило, не имеют точных соответствий (эквивалентов) в других языках, следовательно, не поддаются переводу «на общем основании», требуя особого подхода [Влахов, Флорин 2012: 52].

    О реалиях, их роли в отражении национальной культуры в художественном произведении, их классификации писали многие авторы. Предлагалось делить реалии по предметному признаку на несколько семантических групп [Супрун 1958: 52-53; Репин 1970: 87-98], по предметно-языковому принципу, отмечая, из каких языков, например, в русский язык вошли иноязычные слова, означающие: 1) имена собственные, 2) монеты, 3) должности и обозначения лиц, 4) детали костюма и украшения, 5) кушанья и напитки, 6) обращения и титулы при именах [Реформатский 2010: 139].

    В переводоведении уделяется внимание использованию в исторических произведениях лексики, создающей колорит описываемой исторической эпохи, «внутренним и внешним признакам колорита эпохи» [Жавбуриев 1991: 14], отражённой в произведении. «Внутренние признаки колорита исторической эпохи проявляются в образе мышления, духовно-моральных взглядах, определённых гранях внутреннего мира персонажей, а исторические реалии отражают внешние признаки исторической эпохи. Военные термины, единицы измерений, описание пейзажей и интерьера как составных частей колорита исторической эпохи являются внешними признаками» [Жавбуриев 1991: 14].

    Исследователи по-разному подходили к классификации реалий. Наиболее точной и полной представляется разработка этого вопроса, предложенная С. Влаховым и С. Флориным [Влахов, Флорин 1986: 55-88], которую схематично можно представить следующим образом:



    Классификация реалий

    I. Предметное деление. II. Местное деление. III. Временно́е деление. IVПереводческое деление.

    I. Предметное деление.

    А. Географические реалии (из области физической и ботанической географии, зоогеографии и палеогеграфии).

    Б. Этнографические реалии.

    1. Названия предметов быта.

    2. Названия людей труда, орудий труда, форм организации труда.

    3. Лексика из области искусства и культуры (музыка, танцы, музыкальные инструменты, фольклор, театр, исполнители, обычаи, праздники, игры, мифология, культы, календарь).

    4. Этнические объекты (названия людей по национальности, месту жительства, клички).

    5. Меры и деньги (названия единиц измерения, денежных единиц).



    В. Общественно-политические реалии.

    1. Административно-территориальное устройство (названия населенных пунктов и их частей).

    2. Органы власти, носители власти.

    3. Общественно-политическая жизнь (названия политических и общественных организаций, учреждений, деятелей; званий, титулов, сословий, сословных знаков и символов, обращений,).

    4. Военные реалии (подразделения, военнослужащие, оружие, обмундирование).

    II. Местное деление.

    1. В плоскости одного языка (свои и чужие реалии).

    2. В плоскости пары языков (внутренние и внешние реалии).

    III. Временно́е деление.

    Современные и исторические реалии. Архаизмы. Историзмы. Неологизмы. Окказионализмы.



    IV. Переводческое деление:

    *транскрипция, транслитерация (англ. canoe – б. кану);

    *перевод (замена) ‒ введение неологизма: калька (англ. skyscraper ‒ б. небостъргач), полукалька, освоение (р. рубль ‒ б. рубла), семантический неологизм;

    *приблизительный перевод: родо-видовая замена, функциональный аналог; *описательный перевод: описание, объяснение, толкование (р. боржоми, нарзан – б. минерална вода);

    *контекстуальный перевод.

    Таким образом, классификация реалий, разработанная С. Влаховым и С. Флориным, предлагает и классификацию способов, приёмов перевода реалий на другой язык, среди них основными названы транскрипция и транслитерация. Транскрипция «предполагает введение в текст перевода при помощи графических средств ПЯ соответствующей реалии с максимально допускаемым этими средствами фонетическим приближением к ее оригинальной фонетической форме: русское пельмени по-болгарски пелмени» [Влахов, Флорин 2012: 97]. Транслитерация – «передача букв иноязычного слова при помощи букв алфавита ПЯ» (англ. canoe – б. кану) [Влахов, Флорин 2012: 97].

    Существует мнение, что приемы передачи реалий в переводном произведении можно, обобщая, свести в основном к двум: транскрипции и переводу. Эти два понятия могут быть друг другу противопоставлены: перевод стремится «чужое» максимально сделать «своим», а транскрипция стремится сохранить «чужое» через средства «своего». Таким образом, «в плане практическом перевод и транскрипция должны рассматриваться как антиподы» [Реформатский 2010: 312]. Транскрипция (полная и частичная) и транслитерация позволяют соблюсти лексическую краткость и сохранить элементы, которые читатель перевода может ощутить как характерные для чужой среды. При этих приёмах используется слово, обозначающее реалию, либо его корень в написании буквами своего языка или в сочетании с суффиксами своего языка [Фёдоров 2002: 151]. Являясь элементами исторической стилизации, они могут быть восприняты как носители исторической специфики [Чепель 2010: 121]. В некоторых случаях переводчики используют транслитерацию в сочетании с аналогом, таким образом выполняются две задачи: адекватность перевода и сохранение стилистической экспрессивности.

    Основным условием верной передачи слов, обозначающих национально-специфические реалии, является знание самих вещей, стоящих за этими словами, и верное представление о них [Фёдоров 2002: 149 ]. По мнению А.В.Федорова, слова, обозначающие национально-специфические реалии, могут быть переданы в переводе на другой язык следующими способами:



    1. Транслитерация либо транскрипция (полная или частичная), непосредственное использование данного слова, обозначающего реалию, либо его корня в написании буквами своего языка или в сочетании с суффиксами своего языка.

    2. Создание нового слова или словосочетания для обозначения соответствующего предмета на основе элементов и морфологических отношений, уже реально существующих в языке. В своей основе этот перевод описательный, перифрастический.

    3. Использование слов, обозначающих нечто близкое или похожее по функции к иноязычной реалии, ‒ иначе ‒ уподобляющий перевод, уточняемый в условиях контекста, а иногда граничащий с приблизительным обозначением.

    4. Гипонимический (от англ. «hiponymy», составленного из греческих корней) или обобщённо-приблизительный перевод, при котором слова ИЯ, обозначающие видовое понятие, передаются словом ПЯ, называющим понятие родовое [Фёдоров 2002: 151].

    Перевод реалии как прием передачи ее на язык перевода используется обычно в тех случаях, когда транскрипция или транслитерация по тем или иным причинам невозможны или нежелательны. «Нет такого слова, которое не могло бы быть переведено на другой язык, хотя бы описательно, т. е. распространенным сочетанием слов данного языка» [Федоров 2002: 182]. Используется введение неологизма, приблизительный перевод, контекстуальный перевод, перевод калькой или полукалькой.

    Под кальками подразумевается «заимствование путём буквального перевода (обычно по частям) слова или оборота» [Влахов, Флорин 2012: 90]. «Калька ‒ семантическое заимствование, т. е. заимствование путем буквального перевода (обычно по частям) слова или оборота речи. Калька лексическая: русск. впечатление,  фр. impression» [Ахманова]. Плюс данного способа заключается в том, что при перенесении реалии в ПЯ максимально полно сохраняется семантика. Полукальки – частичные заимствования, новые слова или словосочетания, «состоящие частью из своего собственного материала, а частью из материала иноязычного слова» [Шанский 1972: 110]. Напр., болгарское словосочетание «бюргерска епоха» для нем. Burgerlisches Zeitalter: «для этого сочетания не подошли бы ни «гражданский», ни «мещанский» или «обывательский», ни «буржуазный» [Влахов, Флорин 2012: 100].

    Трудности перевода связаны: а) с отсутствием референта и лексического соответствия (эквивалента, аналога); б) с необходимостью передать национальную и историческую окраску ‒ колорит (коннотацию).

    В некоторых случаях реалия переходит в культуру ПЯ, но тогда возникает вопрос о её форме, а это зависит от того, есть ли она в словарях ПЯ. Словарные реалии являются частью лесического состава ПЯ и обладают формой, которая официально зафиксирована правилами фонетики и орфографии данного языка. Однако, форма заимствованной реалии может отличаться от первоначальной вследствие различий между фонетическими системами языков, алфавитами и т.д. [Сергеева 2013: 315].

    Следует подчеркнуть важность отношения между оригиналом и переводом: это отношение между произведением и его исполнением в другом материале и, хотя невозможно сохранить при переводе все элементы оригинала, содержащие историческую и национальную специфику, следует вызвать у читателя впечатление, иллюзию исторической и национальной среды [Левый 1974: 129].

    В польском переводоведении выделяют два подхода к переводу БЭЛ: натурализация, которая заключается в замене отсутствующих эквивалентов элементами культуры ПЯ, и экзотизация, которая заключается в обратном действии, т. е. сохранении чужих элементов в тексте перевода. Эти переводческие стратегии связаны с концепцией «видимого или невидимого переводчика» в концепции Лоуренса Венути [Dunin-Dudkowska 2014: 377].

    Перевод – это процесс проявления идейно-художественных образов одной культуры в другой. «Перевод проявляется в том особом духе, который переводчик придаёт художественно-философским стандартам. Именно это и даёт ключ к пониманию мировоззрения и мироощущения носителей разных языков, когда через одни и те же образы своеобразие пробивает себе дорогу» [Жавбуриев 1991: 13].

    При выборе наиболее подходящего приема перевода незнакомой/чужой реалии необходимо уделить особое внимание осмыслению и роли этой ЛЕ в подлиннике. Читатель перевода должен понять ее смысл и вместе с тем ощутить «тот специфический “аромат чуждости”, характерный местный или национальный исторический колорит» [Вернигорова 2010: 184-186].

    Трудности перевода исторического произведения связаны: а) с отсутствием референта и лексического соответствия (эквивалента, аналога); б) с необходимостью передать национальную и историческую окраску ‒ колорит.

    Оособую важность приобретает проблема передачи устаревшей лексики. Устаревшие слова – это слова, вышедшие из активного употребления, но сохранившиеся в пассивном словаре и в большинстве своем понятные носителям языка (например, в современном русском языке аршин, конка). Устаревшие слова используются в художественных произведениях, повествующих о прошлом.

    В совокупности устаревшие слова образуют в языке систему устаревшей лексики, структура которой определяется различной степенью ее устарелости, различными причинами архаизации и характером использования. По степени устарелости выделяются: а) слова, значение которых непонятно носителям современного языка без соответствующих лексикографических справок; б) слова, понятные носителям языка, но находящиеся в составе пассивного словаря и употребляющиеся с определенными, прежде всего стилистическими, целями [Белянская 1978: 13].

    В зависимости от причин архаизации устаревшие слова делятся на два разряда: историзмы и архаизмы. Историзм ‒ «слово, вышедшее из живого словоупотребления вследствие того, что обозначаемый им предмет уже неизвестен говорящим как реальная часть их повседневного опыта» [Ахманова]. Архаизм – «слово или выражение, вышедшее из повседневного употребления и потому воспринимающееся как устарелое» [Ахманова]. Историзмы и архаизмы используются в художественных произведениях, повествующих о прошлом, помогают писателю создать колорит той эпохи, о которой он рассказывает.

    Устаревшие слова различаются характером использования. Историзмы используются и как нейтральные слова – при необходимости назвать обозначавшиеся ими предметы и явления, и как стилистическое средство. Архаизмы употребляются с определенными стилистическими целями: в исторических романах, повестях – для воссоздания реальной исторической обстановки и в речи героев. На основании общности предметно-понятийных признаков можно выделить четыре тематические группы исторической лексики: 1) общественно-политическая; 2) социально-экономическая; 3) военная; 4) бытовая, внутри которой вычленяются более конкретные подразделения ‒ тематические разряды или подгруппы [Белянская, 1978, 14]. Исторический роман воспроизводит картины прошлого  события, явления, быт, для чего используются «архаичные лексемы и формы, которые в художественной ткани произведения приобретают особые эстетические функции» [Владова 1985: 132].

    Употребление историзмов в различных стилях речи подтверждает некоторую условность отнесения их к пассивному словарю. Исчезновение потерявших актуальность явлений, понятий, изменение мировоззрения людей – это факторы, вызывающие изменения социально-лингвистического характера: сужение сферы использования такой лексики, ограничение употребления ее кругом лиц старшего поколения. Испытывая влияние экстралингвистических факторов, архаизмы устаревают под воздействием внутренних законов языкового развития, в значительной степени определяющихся системными отношениями в лексике: стилистической дифференциацией синонимов, ослаблением и потерей связей с однокоренными словами, сужением круга лексической сочетаемости и др. Процесс архаизации, обусловленный противопоставлением элементов, маркированных временем, и нейтральных, современных элементов, происходит во всех внутренних системах языка [Белянская, 1978, 14-18].

    С помощью архаизмов авторы создают «иллюзию прошлого» [Васева 1989: 220]. Архаизмы делятся на:

    1. Лексические – когда устарела ЛЕ во всем ее семантическом объеме;

    2. Семантические – когда устарело лишь одно из значений архаичной ЛЕ, например, в русском языке лѣто = год, рѣчь = слово;

    3. Стилистические – которые в прошлом имели экспрессивную окраску, а в настоящее время стали жаргонизмами или употребляются с оттенком ироничности, или, наоборот, приобрели оттенок поэтичности [Шанский 1972: 147].

    Историзмы и архаизмы встречаются: а) в произведениях прошлых веков, у старых авторов; б) у современных писателей в сюжетах из далекого или близкого прошлого; в таких случаях можно говорить об архаизированном произведении. Различия между теми и другими требуют и разного подхода при переводе [Влахов, Флорин 2012: 146]. Перед переводчиком «произведения прошлых веков» стоит задача «ознакомить современного читателя с литературным памятником, который в момент своего создания, то есть для читателя своей эпохи, тоже был современным», что «предполагает использование в основном современного языка в переводе, хотя бы и с отбором словарных и грамматических элементов, которые в известных случаях позволили бы соблюсти нужную историческую перспективу», подсказать ту «дистанцию времени», которая отделяет нас от эпохи создания произведения [Федоров 2002: 285]. Один из переводческих приемов – «тактичная, умелая, экономичная передача соответствующих реалий и терминов» [Гафурова 1967: 35]. Многие мастера художественного перевода «способны едва уловимыми, тончайшими приемами подчеркнуть возраст подлинника, не отказываясь при этом от воссоздания его средствами современного языка» [Кардош 1967: 170].

    В архаизированном произведении автор преднамеренно вводит в текст исторические реалии, и замена их более нейтральными соответствиями шла бы в разрез с его замыслом. Одной из основных трудностей архаизации перевода является неравноценный фонд устаревшей лексики в разных языках. Так, русский язык по сравнению с болгарским обладает более обширным количеством архаизмов. По наблюдениям болгарской исследовательницы И. Владовой, русские авторы используют в полтора раза больше исторических реалий, чем их болгарские коллеги. Согласно ее исследованиям, в болгарском языке лишь 27% исконно болгарских исторических реалий, а 63% составляют заимствования из латинского, греческого, турецкого и западноевропейских языков. В русском языке соотношение следующее: 74% ‒ исторические реалии, являющиеся исконно русскими словами, и только 26% ‒ заимствованные из других языков [Владова 1988: 77-104].

    Немаловажную роль при переводе архаизированного текста играет временно́е соотношение между «культурой» оригинала и «культурой» перевода. Словацкий учёный А. Попович предлагает различать следующие ситуации: 1. Время «культуры» оригинала тождественно времени «культуры» перевода.

    2. Время «культуры» в переводе отстает от времени оригинала.

    3. Время «культуры» оригинала в переводе отсутствует. В качестве примера автор приводит случай с переводом былин на словацкий язык. В словацкой литературе былин не было, поэтому их поэтика передается иными средствами [Попович 1980:125].

    В переводоведческой литературе описаны и другие переводческие приёмы, например, перевод эквивалентом. Эквивалент – постоянное равнозначное соответствие, как правило, не зависящее от контекста [Рецкер 2007: 13]. Различают частичный и полный, абсолютный и полный эквивалент [Рецкер 2007: 15]. Эквиваленты подразумеваются при уподобляющем переводе, который уточняется в условиях контекста, а иногда граничит с приблизительным соответствием, а также с обобщённо-прблизительным переводом, при котором слово ИЯ, обозначающее видовое понятие, передается словом ПЯ, называющим понятие родовое.

    При переводе используются и неологизмы. Созданный переводчиком неологизм может быть выражен одним простым или сложным словом, или словосочетанием для обозначения соответствующего предмета на основе элементов и морфологических отношений уже реально существующих в языке. В своей основе это перевод описательный, перифрастический. [Фёдоров 2001: 151].

    Семантическим неологизмом является условно новое слово или словосочетание, которое придумано переводчиком и позволяет передать смысловое содержание реалии. В отличие от кальки у него нет этимологической связи с оригинальным словом.

    Описательный перевод заключается в использовании перевода ЛЕ и пояснения, следующего за ним. Применение данного приёма позволяет наиболее точно понять суть реалии.

    Добавление – приём, при котором в переводе добавляются дополнительные ЛЕ с целью раскрытия значения какого-то слова или грамматической конструкции ИЯ. Причины, вызывающие необходимость лексических добавлений в тексте перевода, могут быть различны. Одной из них ‒ пожалуй, наиболее обычной ‒ является то, что можно назвать «формальной невыраженностью» семантических компонентов словосочетания в ИЯ [Бархударов, 1975, 226].

    Опущение ‒ «явление, прямо противоположное добавлению. При переводе опущению подвергаются чаще всего слова, являющиеся семантически избыточными, то есть выражающие значения, которые могут быть извлечены из текста и без их помощи» [Бархударов, 1975, 226].

    В переводоведении рассматривается и возможность перевода реалий с помощью переводческих (межъязыковых) трансформаций – преобразований, которые позволяют осуществить переход от единиц оригинала к единицам перевода с сохранением смысла. Этот способ отражает «формально-семантический характер» передачи смысла реалии [Комиссаров 1990: 172].

    Исследователи предлагают делить трансформации на четыре группы [Швейцер 1988: 147]. Трансформации на компонентном уровне семантической валентности подразумевают применение различного рода замен. Например, замена морфологических средств лексическими, другими морфологическими, синтаксическими или фразеологическими и прочие. Трансформации на уровне прагматическом заключаются в следующих приемах: переводческие компенсации, замена тех или иных стилистических средств прочими, замена аллюзий (реалий) на аналогичные, а также интерпретирующий, поясняющий перевод и переводческие компенсации. Трансформации, осуществляющиеся на референциальном уровне, ‒ это конкретизация (или гипонимическая трансформация), генерализация (гиперонимическая трансформация), замена реалий (интергипонимическая трансформация), а также перевод с помощью реметафоризации (синекдохическая трансформация), метонимической трансформации, реметафоризации (замены одной метафоры другой), деметафоризации (замены метафоры ее антиподом ‒ неметафорой). Сюда же относится та или иная комбинация названных трансформаций и трансформации комплексные (например, конверсивные). Трансформации на уровне стилистическом – компрессия и расширение. Под компрессией подразумевается эллипсис, семантическое стяжение, опущение избыточных элементов и лексическое свертывание [Швейцер 1988: 147-148].

    Некоторые исследователи называют лишь два типа трансформаций: грамматические трансформации, которые подразумевают замену частей речи или членов предложения, и лексические трансформации, которые заключаются в конкретизации, генерализации, дифференциации значений, антонимическом переводе, компенсации потерь, возникающих в процессе перевода, а также в смысловом развитии и целостном преобразовании [Рецкер 2007: 45-68].

    Другая концепция сводится к таким видам трансформаций, как: лексические, грамматические, комплексные. Среди лексических трансформаций называются транслитерация, переводческое транскрибирование, калькирование, некоторые лексико-семантические замены ‒ модуляция, конкретизация, генерализация. Модуляция (смысловое развитие) – замена слова или словосочетания ИЯ единицей ПЯ, значение которой логически выводится из значения исходной единицы [Комиссаров 1990: 177]. При конкретизации слово или словосочетание ИЯ с более широким предметно-логическим значением заменяется словом и словосочетанием ПЯ с более узким значением. Таким образом, единица ИЯ является родовым понятием, а единица ПЯ – входящим в неё видовым понятием. Генерализация является преобразованием, противоположным конкретизации: единицы ИЯ с более узким значением заменяются единицами ПЯ с более широким значением.

    В качестве грамматических трансформаций выступают дословный перевод (или синтаксическое уподобление), грамматические замены (замены членов предложения, форм слова, частей речи) и членение предложения. Комплексные трансформации называются лексико-грамматическими, к ним относятся экспликация (или описательный перевод), антонимический перевод и компенсация [Комиссаров 1990: 209].

    Описаны и иные способы преобразований (трансформаций), используемых в процессе перевода – перестановки, замены, опущения, добавления [Бархударов 1975: 189].

    Приемы, используемые при перестановке, ‒ это изменение порядка расположения компонентов сложного предложения, изменение места слов в словосочетании и самих словосочетаний. К приемам замены относят компенсацию, синтаксические замены в структуре сложного предложения, замену частей речи, компонентов предложения и словоформ, конкретизацию и генерализацию, членение и объединение предложения, замену причины следствием (и наоборот), антонимический перевод. Опущения и добавления имеют соответствующие типы трансформаций – опущение и добавление.

    В данной системе преобразования генерализации и конкретизации, происходящие на лексическом уровне, можно отнести к заменам, поскольку при этом происходит замена элемента языка исходного текста, в отличие от других подходов, где преобразования относятся к лексическим трансформациям. Приём замены включает такие трансформации как объединение и, наоборот, членение предложений, замены частей речи и членов предложения.

    Антонимический перевод – «лексико-грамматическая трансформация, при которой замена утвердительной формы в оригинале на отрицательную форму в переводе или, наоборот, отрицательной на утвердительную сопровождается заменой лексической единицы ИЯ на единицу ПЯ с противоположным значением» [Комиссаров 1990: 223].

    Некоторые исследователи сводят все способы перевода к двум: собственно переводу и практической транскрипции [Вернигорова 2010:130]. Термин «практическая транскрипция» обозначает запись иноязычных имён и названий с использованием орфографических средств языка перевода (т.е. обычные буквы языка перевода), а также способ включения слов одного языка в текст другого с условным сохранением фонетического облика таких слов. Под собственно переводом подразумевается интерпретация смысла текста на исходном языке и создание эквивалентного текста на языке перевода – применяется преимущественно в тех случаях, когда транскрипция нежелательна или невозможна. Используются при переводе также введение неологизма, приблизительный перевод и контекстуальный перевод [Вернигорова 2010: 131].

    Одним из самых известных подходов к переводу БЭЛ в польском переводоведении является концепция формальной и динамической эквиваленции, согласно которой выделяются «два основных ориентира», которые способствуют нахождению наиболее близких и точных эквивалентов. Для достижения формальной эквиваленции переводчик концентрируется на самом сообщении, его форме и содержании. Главной целью является, чтобы сообщение в ПЯ соответствовало элементам ИЯ. Такую задачу выполняет перевод-глосса (перевод с примечаниями). Динамическая эквиваленция является противоположностью формальной эквиваленции. Особое внимание уделяется «динамическому отношению», т.е. такому отношению между конечным читателем и сообщением, которое было бы аналогично отношению между первоначальным читателем и сообщением [Kizińska 2015: 11].


    Выводы

    В Главе 1 представлена творческая судьба польского писателя Генрика Сенкевича (1846-1916), одного из наиболее ярких и самых читаемых польских прозаиков, автора знаменитой исторической трилогии «Огнём и мечом», «Потоп», «Пан Володыёвский», третьей части которой – роману «Пан Володыёвский» (1888) ‒ посвящено исследование.

    В Главе I описана история создания этой части трилогии, раскрыта тематика романа, описывающего события из польской истории 1668-1673 гг. – периода борьбы Речи Посполитой с турецкими вторжениями. Герои романа ‒ это и реальные исторические лица (Ян Собеский, Станислав Грушецкий), и вымышленные персонажи (Ежи Михал Володыёвский, Онуфрий Заглоба, Анджей Кмициц и др.). Писатель стремится пробудить и воодушевить польский народ, обратившись в своём романе к истории Польши, которая переживала в прошлом более страшные и опасные времена (войны, иноземные вторжения, междоусобицы), стремится убедить, что поляки могут справиться с трудностями и превратностями и этого исторического периода ‒ после поражения Январского восстания 1863 г.

    Любое художественное произведение принадлежит культуре определенного народа, отражает его национальную жизнь и язык в определенный исторический период. В Главе 1 рассматриваются языковые средства, способствующие созданию исторического и национального колорита, и дефиниции, используемые исследователями при описании этих лексических средств: реалии, экзотизмы, варваризмы, фоновая лексика, культурно-специфические термины, устаревшая лексика, историзмы, архаизмы. В переводоведении при исследовании способов перевода этих лексических средств используется также термин безэквивалентная лексика (БЭЛ), к которой относятся лексические единицы (ЛЕ), служащие для выражения понятий, отсутствующих в другой культуре и в ином языке и не имеющие «ни полных, ни частичных эквивалентов среди лексических единиц другого языка» [Бархударов 2013: 94-95].



    Вопросы «сохранения колорита, национального и исторического» [Влахов, Флорин 2012: 8], «сохранения национального своеобразия переводимого подлинника», «передачи его исторического колорита» [Федоров 1983: 284] являются одними из центральных для теории перевода, они особенно важны для перевода художественного произведения с историческим содержанием.

      1   2   3   4   5

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Воссоздание исторического колорита оригинала в переводе на материале переводов романа Г. Сенкевича «Пан Володыёвский»