• ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ НАСЛЕДНИКИ
  • ПОЛОЦКОЕ УБИЙСТВО
  • КТО КОГДА РОДИЛСЯ
  • ТАЙНА МСТИСЛАВА



  • страница8/11
    Дата14.01.2018
    Размер4.34 Mb.

    Я заявляю свое право быть неточным в деталях и с готовностью принимаю


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

    ЯРОПОЛК, ОЛЕГ И ВЛАДИМИР
    Итак, Свенельд, возвращаясь из Болгарии, спокойно уходит в Киев, где, оказывая влияние на Ярополка, старшего сына Святослава, захватывает от его имени власть в стране. По ТВ у Святослава было три сына: Ярополк, Олег и Владимир. Вскоре в битве между войсками Ярополка и другого его брата — Олега последний погибает.

    Летопись сообщает, что древлянский князь Олег Святославич до этого на охоте убил сына Свенельда Люта, что и послужило причиной военных действий. Любопытная деталь: Олег был древлянским князем, а именно из-за древлянской дани погиб Игорь. Я думаю, что, возможно, и здесь боевые действия начались именно из-за дани. Свенельд, вероятно, уже считал древлянские земли своей вотчиной, послал туда с войском своего сына Люта, а Олег, защищая свои права, убил его.

    Согласно АВ после гибели Олега ПЛЕМЯННИК Святослава Владимир, правивший в Новгороде=Ярославле «испугался и бежал за море». В данном случае нужно считать это бегством в Тмутаракань. Но что же послужило причиной такого панического страха? Ярополк согласно летописи не конфликтовал со своим родным (по ТВ) братом Владимиром, а случай с Олегом — особый, здесь имелась веская причина — убийство Люта. Если же принять альтернативную версию, что Владимир не родной брат Ярополка, а только лишь кузен, да и то не стопроцентный, так как у их деда Игоря было несколько жен, то ситуация заметно проясняется: если Ярополк не пожалел РОДНОГО брата Олега, то полуродному кузену есть чего опасаться.

    Слово «родной» выделено не случайно. Информации об Олеге Святославиче немного. Летописи полагают Олега средним среди братьев. Но по АВ Владимир вовсе не родной брат Ярополка, да и намного его старше. А является ли Олег родным братом Ярополку?

    Польский историограф Бартош Папроцкий в 1593 году ссылался на какие-то имеющиеся у него «анналы русские и польские». Речь у Папроцкого шла о происхождении знатного моравского рода Жеротинов. По утверждению поляка родоначальником рода Жеротинов был некий русский князь, который был сыном князя Колги Святославича и соответственно племянником князя Ярополка. Этот некий князь был отправлен в Чехию отцом (т. е. Колгой) из опасений перед Ярополком, от руки которого вскоре Колга и погиб. Без сомнения, речь идет о князе Олеге=Колге.

    Итак, у Олега был сын, вероятно, от знатной чешки. Олег явно знал о грозившей ему опасности, но по летописи (т. е. по ТВ) смерть Олега была довольно случайна, а Ярополк сильно переживал смерть брата. Но Олег, из сообщения Папроцкого, не просто опасался за свою жизнь, он боялся и за своего сына! А это уже говорит только об одном: Ярополк хотел уничтожить ВСЮ свою родню, всю верхушку правящего рода, вот почему в это же время Владимир так «испугался и бежал за море».

    Но был ли все-таки Олег родным братом Ярополка? В те времена нравы были суровы, но все же не настолько, чтобы убивать грудных (а по ТВ сын Олега мог быть только младенцем) детей родных братьев. Но был ли сын Олега грудным младенцем? Сколько же лет могло быть ему? Для этого нужно вернуться к детству князя Святослава.

    В 946 году Ольга идет мстить древлянам за убийство ими князя Игоря. Ее сын «Святослав бросил копьем в древлян, и копье пролетело между ушей коня и ударило коня по ногам, ибо был Святослав еще ребенок». Сколько же лет могло быть Святославу? По летописным данным Святослав родился в 942 году. Что ж, четырехлетний княжич как раз мог бросить (пусть на полметра, но мог) копье перед началом сражения. В таком случае Олег — второй сын Святослава — мог родиться в лучшем случае в 959 году (и то с невероятной натяжкой), а гибнет Олег в 977 году, уже имея сына. Временная цепочка настолько неестественно напряжена, что трудно это не заметить. Ну никак не мог Олег быть отцом в это время. Или… он не был родным сыном Святослава. Может, поэтому и опасался он Ярополка? Не родной брат, а какая-то там вода на киселе. А для Свенельда он и вовсе был чужим, как и Владимир.

    Через три года после гибели Олега Владимир с собранной дружиной возвращает себе Новгород и затем, включив в дружину воинов из состава славян, чуди и кривичей, идет на Ярополка в Киев. Дальше я могу привести слова из книги Франклина и Шепарда «Начало Руси: 750—1200»: «…даже если допустить, что он сумел уговорить славян и финно-угров идти с ним в такой дальний поход, шансы свергнуть Ярополка были у Владимира невелики… Владимир не решился подойти к Киеву ближе Дорогожичей, в нескольких километрах к северу от города». Но Ярополк почему-то бежит. Не потому ли бежал юный Ярополк, что Владимир не был его младшим, к тому же полузаконным, братом, как свидетельствуют летописи (ТВ), а старшим в их княжеском роду (по АВ)? И, следовательно, Владимир имел больше прав на власть, чем Ярополк.

    В конце этой истории Ярополк был убит, а что стало со Свенельдом, летопись не сообщает. Вероятно, он или погиб, или бежал к своим союзникам печенегам, где и умер от старости.

    Согласно «Повести временных лет» матерью Владимира была Малуша — ключница княгини Ольги. По Никоновской летописи: «Володимер бо бе от Малки, ключницы Ольжины. И бе рождение Володимиру в Будутине веси; тамо бо в гневе отслала еа Олга, село бо бяше еа тамо, и умираючи даде св. богородице». То есть Владимир родился в Будутине, куда отослала Ольга в гневе Малушу.

    В «Повести...» сказано: «Малуша же была сестра Добрыни; отец же им был Малк Любечанин». Историки предполагают, что речь идет о древлянском князе Мале, убившем князя Игоря. Малуша (Малка), бесспорно, считается славянкой. Пока не отрицая этого мнения, тем не менее отмечу, что оно все же не так и бесспорно. Приведенный выше фрагмент из Никоновской летописи позволяет считать, пусть и с натяжками, село Будутино родиной Малуши.

    «…в Будутине веси…»: здесь слово «весь» — это небольшое село, но весью называли и финно-угорский народ, живший в районе Приладожья и Белого озера. Эту фразу при некоторых обстоятельствах можно понимать как то, что Будутино — село народа веси. Впрочем, Малуша могла быть и волжской булгаркой. Правителя Булгарии, правившего в Х веке, звали Алмушем. Сравните: Малуша и Алмуша. Если это так, то не удивляет тот факт, что именно Владимира стали называть каганом. Если он внук или, скорее, правнук Алмуша, булгарского кагана, то таким образом понятно, как он получил этот титул. Насколько это правдиво, определить, вероятно, уже невозможно.

    Здесь следует отметить и одну из версий Фоменко и Носовского. Слово «малик» (МЛК) означает «царь», отсюда может следовать, что отец Малуши Малк (Мал) Любчанин означает просто «царь», а сама Малуша — это царица или царевна. При таком подходе по-иному трактуется и прозвище ее отца. Любчанин может означать уже не принадлежность его к городу Любечу, а звучать «царь любимый».

    По нашим летописям у Малуши был брат Добрыня, ставший известным воеводой у Владимира и новгородским посадником. Если по ТВ Малуша была рабыней, наложницей у Святослава, а это следует из летописей, то какой незавидной должна была быть участь ее брата, сына древлянского князя Мала, убившего князя Игоря, отца Святослава? Меня долго смущала фигура Добрыни, было здесь что-то лубочное, нереальное. И вот у древнего польского историка Стрыковского обнаружил: «Бысть в Новегороде гость знатный Каплушка Малец, имея 2 дочери, Малушу и Добрыню. От сей Малуши, бывшей казначеи при Ольге, родися Святославу сын Владимир». Стрыковский пользовался какими-то промежуточными летописями, где говорилось, что Добрыня была сестрой Малуши. Ну вот, все и встает на свои места. Не было никакого братца Добрыни, все это выдумки тех, кто смело исправлял нашу историю, как выдумка и то, что Владимир был сыном Святослава.

    Наконец, почему-то считается, что раз Малуша ключница у Ольги, то, значит, рабыня. А между тем ключница — это по нашим временам что-то вроде управделами при президенте. У ключницы хранились ключи от кладовых, полных добра, и не каждому Ольга в этом смогла бы довериться. Прав был Татищев, когда писал, что «чин ключницы при дворе был великий».

    Итак, кто же такая Малуша? Булгарская принцесса, купеческая дочка, ключница у Ольги или просто какая-то рабыня? И самое главное: мать ли она вообще Владимиру? Увы, докопаться до истины в этом вопросе уже почти невозможно. Хотя попытаться следует, но об этом чуть ниже. А вот о вероятном возрасте матери князя Владимира решим вопрос сейчас.

    По традиционной версии истории Малуша — дочь древлянского князя Мала, или по-другому Малка Любчанина. Князь Мал был убит Ольгой в 946 году, когда Святослав был еще очень мал. Отсюда получался вывод, что Малуша могла быть сверстницей Святославу, то есть родилась не ранее 940 года, если, конечно, Святослав не любил женщин в возрасте. Но такой вывод вступает в противоречие со сведениями «Саги об Олаве Трюггвасоне».

    В этой саге говорится о правящем на Востоке в Гардарики конунге Вальдамаре. Мать его была настолько слаба от старости, что в палату ее вносили. Владимир правил в Новгороде в период с 972 по 980-е годы. Неужели сорокалетняя (так получается по ТВ) женщина выглядела такой старухой? Если же Владимир родился в начале сороковых годов (а это следует по АВ), то матери Владимира к 980 году могло быть примерно шестьдесят лет, если не больше. Согласно Татищеву Святослав родился в 920 году. Но, возможно, речь шла о рождении у князя Игоря в этом году не Святослава, а другого сына, по имени Улеб, будущего отца князя Владимира (это по АВ).

    «Летописец Переяславля-Суздальского» утверждает, что князь Владимир, умерший в 1015 году, прожил 73 года, следовательно, он родился в 941—942 годах, что прекрасно согласуется с альтернативной версией истории и входит в явное противоречие с ТВ. Как видите, не все еще вычистили из летописей при их правке.

    То есть Иоакимовская летопись, на свидетельствах которой Татищев и писал свою «Историю Российскую», просто спутала двух сыновей князя Игоря: безымянного (Улеба), сыном которого был по АВ Владимир, и Святослава. К примеру, Татищев говорит, что Святослав был женат на Предславе, дочери венгерского короля. Почему-то наши историки считают это известие выдумкой (в венгерских летописях нет такой принцессы). То, что венгерские источники о ней ничего не сообщают, это как раз не странно: сведениями о женщинах источники, как правило, скупы. Зато славянское имя венгерки удивляет. Тем не менее то, что Предслава могла быть женой Святослава, подтвердила одна из русских летописей. Верить ли этому?

    Имя Предслава встречается в списке послов князя Игоря в договоре с греками и стоит шестым по счету. Здесь уже выдвигалась гипотеза, что эта Предслава, возможно, была женой Игоря, племянника князя Игоря. Роль этого забытого историей князя была вытеснена яркой личностью Святослава. Этот Игорь, под именем Икмор у греческих авторов, погиб в балканском походе Святослава, а имя его жены Предславы было перенесено летописцами на окружение Святослава.

    Из того же договора Игоря с греками выходит, что женой Улеба была некая Сфандра, которая, получается, и должна быть матерью Владимира. А как же Малуша? Увы, летописные сведения о ней, скорее всего, позднейшая выдумка. Но Малуша тем не менее личность историческая, просто ее «переправили» в более ранние времена. То же, кстати, сделали и с Рогнедой, о которой мы будем говорить в следующей главе.

    Полное имя Малуши — Малфрида. «Повесть временных лет» под 1000 годом сообщает вне связи с какими-либо событиями, что преставилась некая Малфрида. И, кстати, добавляет, что «в то же лето преставилась и Рогнеда, мать Ярослава». Больше событий под этим годом нет, как нет в «Повести...» больше известий о женщине по имени Малфрида. А вот Татищев на основании Иоакимовской летописи сообщает, что Малфрида была женой князя Владимира и родила ему сына Святослава. Речь идет о Святославе, который был убит Святополком Окаянным. Обратите внимание на татищевскую связку имен: Владимир — Малфрида — Святослав. Заменив тяжеловесное имя Малфрида на более ласковое славянское Малуша, мы получим связку Владимир — Малуша — Святослав. Ни о чем это вам не напоминает? По ТВ мы имеем связку Святослав — Малуша — Владимир. Люди-то разные, но имя — общее.

    Боюсь, что читатели окончательно запутались в клубке, в который превратили нашу историю правщики. Поэтому, если я добавлю еще несколько странных и путанных летописных сообщений, труднее вам, думаю, уже не станет. Согласно «Повести временных лет» Владимир имел от Рогнеды четырех сыновей: Изяслава, Мстислава, Ярослава и Всеволода, а от другой, безымянной, жены — Святослава и почему-то опять Мстислава. Один Мстислав явно лишний. В другом списке сыновей Владимира «Повесть...» среди 12 сыновей называет Мстислава только один раз. В главе, посвященной Ярославу Мудрому, этот парадокс летописи будет рассмотрен. Вывод там такой: Мстислав родной брат не Изяслава с братией, а Святослава, а Малфрида (не Рогнеда!) — мать не Святослава, а Изяслава и его братьев.

    Почему же Иоакимовская летопись назвала Малфриду матерью именно Святослава? Для ответа на этот вопрос следует учесть, что Иоакимовская летопись — один из первых вариантов русских летописей, но отнюдь не первый. Это вариант, который по ряду причин оказался тупиковым, но он долго существовал и, естественно, неоднократно переписывался. Что-то от ее первоначального варианта взяла себе «Повесть...», а что-то уже позже вносилось в нее из самой «Повести...».

    Иоакимовская летопись называет Малфриду матерью Святослава (одного из сыновей князя Владимира), но в те времена монахи-летописцы еще помнили, что тмутараканский князь Мстислав был родным братом Святослава. В то же время им необходимо было объявить Мстислава родным братом Ярослава Мудрого. Вот и появился на страницах «Повести...» князь Мстислав дважды, от двух разных матерей. Эта ошибка так и оказалась в «Повести...» неисправленной. При правке Иоакимовской летописи ошибку учли, и Мстиславу придумали отдельную мать — по имени Адиль.

    Соединив, таким образом, имена Малфриды и Святослава (Владимировича), правщики истории сделали дубликат этих имен, получив Малушу, наложницу князя Святослава и мать Владимира.

    Здесь уже говорилось, что князь Святослав, сын князя Игоря, якобы был женат на венгерской принцессе по имени Предслава. Имя отнюдь не венгерское. А вот что «Повесть временных лет» пишет о событиях 1015 года: «Святополк же окаянный и злой убил Святослава, послав к нему к горе Угорской, когда тот бежал в Угры». Почему же Святослав Владимирович бежал в Венгрию? Скорее всего, он-то и был женат на венгерской принцессе, но отнюдь не на Предславе. Предслава же — жена Игоря-Икмора и к угорским принцессам никакого отношения не имела.

    Таким образом, информация о венгерской принцессе Предславе, на которой был якобы женат князь Святослав Игоревич, появилась путем слияния двух событий-преданий, о которых еще помнили первые летописцы. Это память о Предславе, жене Игоря — племяннике князя Игоря, погибшего в болгарском походе, и сведения о том, что Святослав Владимирович был женат на венгерской принцессе.

    Какова была дальнейшая судьба Предславы? Этого никто не знает, как не знает и подробностей ее жизни. «Повесть временных лет» пишет о Рогнеде, «которую поселил на Лыбеди, где ныне находится сельцо Предславино». Не названо ли это село именем вдовы Игоря-Икмора, получившей сельцо в «пенсион»?

    Мы закончили рассмотрение истории Руси времен первых Рюриковичей. Но правильнее было бы назвать эту династию — Игоревичами. Рюрика на Руси не было. Это всего лишь фантом болгарского князя Бориса. Да и летописный Олег, правивший, по летописям, пока Игорь, «сын» Рюрика, был мал, тоже оказался «слеплен» древними летописцами из двух исторических персонажей: венгерского князя Альмоша и князя (воеводы) русов Олега.

    Начиная с Игоря, все герои древнерусской истории уже реальны. Однако многое в их биографиях довольно сильно искажено. Летописцы «забыли» об Улебе — старшем сыне князя Игоря. Улеб — отец князя Владимира, крестителя Руси. Но правильнее было бы назвать Владимира — крестителем Руси по греческому обряду. Владимир, как видите, оказался вовсе не сыном князя Святослава, а его племянником. Да и Олег, второй сын князя, тоже не сын Святославу. Кто он, об этом можно только строить предположения. Может быть, сын Игоря-Икмора, погибшего вместе с князем Святославом в болгарском походе? Что ж, по возрасту это вполне возможно, а имя Олег ему могло быть дано в честь деда — воеводы князя Игоря.

    Святослав, как видите, вовсе не погиб от рук печенегов, а был убит в одном из сражений своего болгарского похода. После его смерти власть на Руси перешла к его сыну Ярополку, который вступает со своими «братьями» Олегом и Владимиром в смертельную схватку. Олег гибнет от рук Ярополка, но и сам Ярополк вскоре погибает, проиграв схватку за власть Владимиру, от которого и пошли все остальные князья на Руси. И среди них — его сын Ярослав, прозванный Мудрым.



    ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ
    НАСЛЕДНИКИ
    В 1015 году умирает князь Владимир, прозванный за принятие страной христианства Святым. До крещения любвеобильный Владимир имел множество жен и сотни любовниц. По крайней мере, так утверждает история. Сыновей согласно летописям у него было не менее двенадцати. Еще при жизни князя они получили различные уделы. Двое из них умерли еще при Владимире: вероятно, старший — Вышеслав и Изяслав, положивший начало независимой полоцкой династии князей. Святополк был приемным сыном Владимира, который взял его мать в жены, когда она была беременна от убитого Ярополка.

    После смерти Владимира между его сыновьями началась кровавая междоусобица. Святополк убил Бориса, Глеба и Святослава, за что и был позднее прозван Окаянным. Но через несколько лет он сам погиб от руки Ярослава, который и стал киевским князем.

    Давайте рассмотрим вопросы, которые возникают при изучении летописей, описывающих этот период:

    1. Борис, младший и самый любимый сын Владимира, имел в качестве удела Ростов (Северо-Восточная Русь), но накануне смерти отца возглавлял княжеское войско в походе на печенегов (причерноморские степи). Кем же он был: ростовским князем (1000 километров по прямой до Киева!) или правой рукой киевского князя?

    2. Борис возвращается из похода со всем войском, которое ЦЕЛИКОМ его покидает после известия о смерти Владимира, перейдя на сторону Святополка — приемного сына Владимира, посаженного последним накануне в тюрьму. Почему войско так поступило?

    3. Узнав о смерти отца и получив от Святополка уверение в своем дружеском к нему отношении, Борис по-прежнему остается на реке Альте. Зачем? ПОЧЕМУ?

    4. Согласно летописям Борис отличался храбростью. Войску такие вожди нравятся. Но войско его покинуло.

    5. Узнав о злонамерениях Святополка, он… продолжает стоять на Альте. Поняв, что убийцы стоят уже за его шатром, храбрый Борис, как овца, покорно ложится и ждет своей участи.

    Этих пяти пунктов более чем достаточно, чтобы, применив принцип «бритвы Оккама», вынести однозначный вердикт: ЭТОГО БЫТЬ НЕ МОГЛО. Поэтому мы должны разобраться в этой части русской истории и получить ответ на вопрос: какое место занимал Борис в «братской» иерархии (а по ТВ — он один из многих) и что за нерешительность он проявил в ответственный момент борьбы за власть? А прояснить ключевые моменты этого исторического эпизода нам помогут скандинавские саги, точнее, одна из них — «Прядь об Эймунде». Эта сага повествует о событиях на Руси, произошедших вскоре после смерти Владимира.

    О чем же рассказывает сага? После смерти «Вальдимара конунга с востока из Гардарики, и эти владения держат теперь трое сыновей его, славнейшие мужи. Он наделил их не совсем поровну: одному теперь досталось больше, чем двум. И зовется Бурицлав тот, который получил большую долю отцовского наследия, и он — старший среди них. Другого зовут Ярицлейв, а третьего Вартилав. Бурицлав держит Кэнугард, а это — лучшее княжество во всем Гардарики. Ярицлейв держит Хольмгард, а третий — Палтескью и всю область, что сюда принадлежит. Теперь у них разлад из-за владений, и всех больше недоволен тот, чья доля по разделу больше и лучше: он видит урон своей власти в том, что его владения меньше отцовских».

    Историки, анализируя этот текст, говорят, что:

    1. Ярицлейв — это Ярослав. Да, я с этим согласен.

    2. Бурицлав —это Святополк, зять польского короля Болеслава. Скандинавы якобы отожествили Болеслава Польского со Святополком и поэтому назвали Святополка Бурицлавом. Это мнение историков. Но с этим абсолютно нельзя согласиться. В имени Бурицлав явно выглядывает имя Владимирова любимца — сына Бориса. Бурицлав=Борис.

    3. Вартилав — это, по мнению историков, внук, а вовсе не сын Владимира: князь Брячислав Изяславич. С этим также нельзя согласиться. В скандинавской форме этого имени явно видно имя Вячеслав. Но сына с таким именем у Владимира не было. Так должны утверждать наши историки. Должны, потому что о Вячеславе как первооснове формы Вартилав у наших историков вообще речь нигде не идет.

    Но… Что означает имя Вячеслав? Более славный. А у Владимира старшего сына звали Вышеслав. То есть — Вячеслав, что одно и то же. Кстати, Б. Греков Вышеслава также называет Вячеславом. По летописям Вышеслав умирает еще при жизни отца. Но, может, Вышеслав умер все же несколько позже, а летописи опять врут? Кстати, согласно саге об Эймунде Вартилав через три года заболел и умер, а по летописям Брячислав Изяславич, с которым историки отожествляют Вышеслава, еще долго здравствовал. То есть, как видите, и здесь у традиционной истории нестыковка.

    Рассмотрим происходящие события с двух точек зрения: традиционной и альтернативной, вам предлагаемой.

    ТВ. «И посадил Вышеслава в Новгороде, Изяслава в Полоцке, а Святополка в Турове, а Ярослава в Ростове. Когда же умер старший Вышеслав в Новгороде, посадил в нем Ярослава, а Бориса в Ростове, а Глеба в Муроме…».

    АВ. Ярослав — в Ярославле=Новгороде, Вышеслав в Полоцке и Новгороде-Ильменском. Борис, правая рука князя Владимира, — в Киеве.

    Вы обратили внимание на летописное разделение уделов? Вышеслав получает Новгород, а Ярослав Ростов, а затем и Новгород, уступив Ростов Борису. Это по ТВ. По альтернативной версии Вышеслав и Ярослав получили два разных Новгорода: Ильменский и Новгород=Ярославль. Но, исправляя историю, поздние ее правщики побоялись в столь ответственный момент (впервые в летописи появляется Новгород-Ильменский) показать на страницах летописи одновременно два Новгорода — Ярославский и Ильменский — и попросту заменили Новгород=Ярославль на соседний Ростов, «отдав» его Ярославу.

    Что же происходило НА САМОМ ДЕЛЕ после смерти Владимира?

    Три главных наследника (коих выбрал Владимир) делят страну: Борис получает Киев, Чернигов, Смоленск и другие земли. Ярослав — Северо-Восточную Русь (с Новгородом=
    Ярославлем), Вышеслав — Северо-Западную (с Полоцком и Новгородом Ильменским). Остальные сыновья в отличие от первых трех НЕЗАВИСИМЫХ князей получают в лучшем случае зависимые уделы. Разве что Мстислав имеет далекую, отрезанную от метрополии Тмутаракань. Святополк, посаженный в темницу при Владимире в 1012 году, к первоначальному разделу отцовского наследства просто не успел.

    Борис, получивший более половины всей страны тем не менее недоволен: «его владения меньше отцовских». Но Ярослав привлекает на свою сторону наемных скандинавов. Именно в этот период скандинавы активно заявляют о себе в политической жизни Руси, но никак не во времена Олега и Игоря.

    Борис в ходе разыгравшихся сражений оказывается разбит. Ярослав захватывает Киев и Смоленск, а Борис бежит в …Ярославль. Дело в том, что у князя Ярослава, сделавшего ставку на наемных варягов=скандинавов, произошел разрыв с ярославцами. Во время местной ссоры варягов с ярославцами Ярослав занял сторону первых и перебил много знатных новгородцев (т. е. по АВ — ярославцев), о чем, кстати, подробно пишут летописи.

    Итак, Борис бежит в Ярославль, собирает войско, идет на Ярослава и вновь терпит поражение. И снова бежит, на этот раз на юг к печенегам. Наступает период третьего, решающего, сражения. Неугомонный Борис останавливается перед решающим сражением на реке Альте. Здесь люди Бориса «крепко спали, потому что они устали от похода и были сильно пьяны». Военачальник Ярослава варяг Эймунд с помощниками прокрадывается в лагерь противника, поднимает шатер Бориса и убивает его. (Это очень близко к летописной сцене убийства спящего Бориса в шатре, но здесь в отличие от летописи никаких странностей, все четко и логично). Эймунд отрубает голову Борису и приносит ее Ярославу. Ярослав благодарно отвечает: «Вы поспешно решили и сделали это дело, близкое нам». По летописи два варяга просто убивают Бориса, пронзив мечом. При этом вместе с Борисом в шатре убивают его воина и, позарившись на золотую цепь на его шее, отрубают ради нее голову этому воину.

    Остаются два главных князя на Руси — Ярослав и Вышеслав, который переманивает Эймунда с его отрядом на свою сторону. Вышеслав, как князь Полоцка и Новгорода Ильменского, имел постоянные контакты со скандинавами, а Иоакимова летопись в отличие от «Повести временных лет» отмечает, что Вышеслав родился от Оловы, варяжской женщины. Ярослав вынужден помириться с Вышеславом. В итоге Вышеслав становится киевским князем, Ярослав остается князем ярославским, а Эймунду достается на правах лена Полоцк.

    Через какое-то время Вышеслав умирает или погибает, а Ярослав в 1017 году вступает в Киев.

    Что же сообщает нам про этот период «Повесть временных лет»? Что-то непонятное. Судите сами. В 1016 году Ярослав побеждает Святополка и садится в Киеве. А под 1017 годом всего ОДНА короткая запись: «Ярослав иде к Киеву и погоре церквей много Киеве». Как же так, Ярослав по летописям уже год как киевский князь! А из этой записи недву-смысленно говорится, что в ходе захвата в 1017 году Ярославом Киева сгорели церкви.

    В 1018 году в события вмешивается польский король Болеслав, который вместе со Святополком вступает в Киев. Зачем же Ярославу вторично захватывать Киев в 1017 году, то есть в год, когда у него не было НИКАКИХ соперников? В нескольких летописях о событиях 1017 года слова «к Киеву» вообще пропущены, а в Новгородской сказано, что «Ярослав иде к Берестью». Именно на основании этой одной летописи историки, сглаживая противоречия, изложенные в «Повести...», объявили, что Ярослав ходил не к Киеву, а к Бресту, что на границе с Польшей, а киевские церкви, выходит, сгорели сами по себе. А между тем под Киевом находилась княжеская резиденция в Берестово. Отсюда вывод: несмотря на правки в большинстве летописей сохранились истинные сообщения о событиях 1017 года. В более поздние времена, когда уже существовало несколько вариантов русских летописей, это заметили и в нескольких из них слова «к Киеву» пропустили, но завершить правку всех рукописей уже не смогли.

    А теперь как эти события трактует АВ. После смерти Вышеслава Ярослав в 1017 году занимает Киев. Но тут в дело вмешивается польский король Болеслав, тесть Святополка. Болеслав требует Бреста, земель граничащих с Польшей, имея на них в перспективе свои виды. Ярослав отказывается, и вскоре польское войско со Святополком занимает Киев. Но в конечном итоге Святополк был разбит, бежал на запад, и следы его теряются для истории. Но другие потомки Владимира не успокаиваются, и после длительной вооруженной борьбы Ярослав вынужден отдать своему племяннику Брячиславу Изяславичу Полоцк, а брату Мстиславу — Чернигов.

    Как видите, по альтернативной версии, Святополк вступил в борьбу с сильным запозданием. Почему? Да потому, что согласно очевидцу тех лет Титмару Святополк вышел из темницы лишь спустя какое-то время после смерти Владимира, когда между его наследниками уже шла борьба. Причем не просто вышел, а сразу же бежал к своему тестю Болеславу. Согласно Титмару Владимир оставил все наследство двум своим сыновьям, каким именно, Титмар не уточняет. Учитывая последующие события, речь должна идти о Борисе, получившем Киев, и Вышеславе, полоцком князе. Почему же все верят «Повести...», а Титмару нет? Да потому, что если верить немецкому хронисту, то однозначно придется признать лживой ВСЮ картину событий 1015—1018 годов, описываемую «Повестью временных лет». А отсюда уже недалеко до «принципа домино»: поползет по швам вся русская история, которая окажется сшитой белыми толстыми нитками. А как же научные звания? В одночасье нашим уважаемым академикам от истории пришлось бы начинать все с нуля, а ведь так хорошо все сложилось…

    Мы с вами разобрались, что убийцей Бориса был не Святополк, а родной брат Ярослав. Но обвинили в этом Святополка. Ну не могли же летописцы обвинить своего князя в таком злодействе. Вот и выбрали «козла отпущения». Но Святополк обвиняется еще и в убийстве других своих братьев — Глеба и Святослава. Зная ситуацию с убийством Бориса, нетрудно предположить, что Глеба, родного брата Бориса (от общей матери), убили по приказу того же Ярослава. По летописным сообщениям Глеб спешит в Киев, по дороге он падает с лошади и повреждает ногу, но тем не менее продолжает путь. Около Смоленска его настигает посланец от Ярослава с предупреждением о злонамерении Святополка, но тут появляются и убийцы, подосланные Святополком. Летописец, вынужденный обелить Ярослава, тем не менее старается подсказать читателям правду: раненный, вероятно, в сражении, Глеб был настигнут людьми Ярослава и убит ими.

    Взгляните на карту. Муром, вотчина Глеба, относился к Северо-Восточной Руси, отданной в управление Ярославу, то есть Глеб должен был подчиняться воле Ярослава, так как был его удельным князем. Но Глеб почему-то бежит на запад. Куда? Летопись называет промежуточный пункт — Смоленск, который уже относился к владениям Бориса. Но Глеб однозначно бежал не к Борису в Киев, иначе из Мурома он выбрал бы путь южнее. Смоленск находится как раз на пути к Полоцку, где правил еще один их брат — Вышеслав. Конечным пунктом Глеба мог быть и Туров, вотчина Святополка. Убийство Глеба неподалеку от Смоленска, на земле, относящейся к владениям киевского князя Бориса, дало прекрасный повод князю Ярославу обвинить в смерти Глеба киевского князя, а им по подделанной истории был Святополк.

    Аналогично при описании в летописях событий последнего сражения Ярослава со Святополком Ярослав размещает стан на месте, где четыре года назад был убит Борис. «Ярослав СТАЛ на место, где убили Бориса». Кто умеет читать между строк, тот поймет, что хотел сказать подневольный древний летописец: в убийстве Бориса виноват Ярослав Мудрый.

    Рюриковичи именам своих детей придавали большое значение: внуки и внучки часто назывались в честь своих дедушек и бабушек. Сын старшего из Ярославичей князь Изяслав (не путать с Изяславом Полоцким, братом Ярослава Мудрого) назвал одного из своих сыновей Святополком. Неужели в честь своего дяди Святополка, прозванного Окаянным? Да нет, в середине XI века, когда события еще не изгладились из памяти, никто еще не называл Святополка братоубийцей. Поэтому у Ярослава Мудрого и появился внук по имени Святополк. Неприглядную историю с Ярославом, возможно, подправили его сыновья, но никак не он сам. По крайней мере, согласно «Повести временных лет» в 1072 при переносе мощей Бориса и Глеба, уже причисленных к святым, митрополита Георгия «объял ужас, ибо не твердо верил он в них», то есть в святость Бориса и Глеба.

    Невиновный в смерти своих братьев Святополк был объявлен злодеем и назван Окаянным. Но настоящим убийцей был князь Ярослав Мудрый. Именно его и следовало назвать Окаянным.


    ПОЛОЦКОЕ УБИЙСТВО
    Согласно «Повести...» Полоцк получил еще при жизни Владимира Изяслав. Он по летописи был сыном князя Владимира от Рогнеды, дочери полоцкого князя Рогвольда (пришедшего в Полоцк из-за моря, то есть предположительно варяга), убитого Владимиром накануне его похода на Ярополка в 980 году. При этом Владимир убил двух сыновей Рогвольда, а его дочь Рогнеду взял в жены. Поэтому якобы Владимир и отдал Изяславу, сыну Рогнеды и внуку Рогвольда, их наследственные земли. Логично? Не говорите поспешно «да». Дело в том, что от Рогнеды по тем же летописям у Владимира были еще дети — Ярослав и Всеволод. Но на полоцкое наследство они почему-то претендентами не были. Изяслав умер рано, еще при жизни Владимира, поэтому Полоцк перешел к его сыну Брячиславу Изяславичу.

    На самом деле события, скорее всего, развивались совсем по-другому. Вот что предлагает АВ: Изяслава Владимировича к началу 20-х годов XI столетия уже не было в живых. Его сын, смелый и решительный Брячислав, напал на владельца Полоцкого княжества варяга Рагнара, который после смерти своего родича и побратима Эймунда с согласия Ярослава получил Полоцк во владение на тех же правах, что и Эймунд. Эймунд, как уже было сказано, владел Полоцком на правах лена. «Если Эймунд конунг оставит после себя наследников, то будут они после него княжить в том княжестве. Если же он не оставит после себя сына, то оно вернется к тем братьям (т. е. сыновьям Владимира)». Брячислав захватывает Полоцк и Новгород Ильменский, убивает Рагнара и двух его сыновей, берет в жены его малолетнюю дочь Рогнеду и становится полоцким князем. Новгород Ильменский после военных столкновений с Ярославом отходит к последнему.

    Здесь, как видите, вновь появилось имя Рогнеда. На мой взгляд, именно этот эпизод с Рагнаром и вошел в качестве основы летописной легенды о захвате Полоцка князем Владимиром в ходе его войны с братом Ярополком. Летописец просто перенес эти события на полсотни лет в глубину истории, изменив Рагнара на Рогвольда. Кстати, в те времена был еще один скандинав — кузен жены Ярослава шведский варяг Рагнвальд, который получил в управление Ладогу, вероятно, с целью закрыть «ворота», через которые на Русь могли попадать ватаги разбойников — варягов из Швеции. Даже сейчас путают имена Рагнара и Рагнвальда, поэтому-то и появился на страницах летописи владелец Полоцка Рогвольд, то есть Рагнвальд. Рогвольд согласно летописным данным «пришел из-за моря», как и его прототип Рагнар. Итак, повторюсь: на Руси было два скандинава — Рагнар, владевший Полоцком, и Рагнвальд (Рогвольд), владевший Ладогой. Эти имена часто путают, спутал и летописец, назвавший Рагнара Рогвольдом.

    Наконец, судите сами, согласно традиционной версии истории Владимир, испугавшись Ярополка, бежит за море, возвращается с варягами и вступает в схватку с Ярополком, который имеет внушительные военные силы. Но накануне Владимир захватывает Полоцк, польстившись на Рогнеду. Скажите, зачем перед решающей схваткой за власть на Руси ему понадобилось рисковать своей наемной дружиной, вступившись в сомнительную битву за Полоцк? Владимир вполне мог потерять значительную часть воинов. И всё! В итоге власть на Руси досталась бы Ярополку, а Владимиру пришлось бы уже окончательно бежать за море. С Рогнедой. И только. И тем не менее согласно летописям Владимир в 980 году еще до решающей схватки с Ярополком идет против Рогвольда.

    То, что полоцкий (980 года) эпизод является вставкой в «Повесть временных лет», заметил еще Шахматов. Но он ошибочно предложил отнести его к 970 году. Кстати, если так судить, то Владимир родился, когда Святославу (а Святослав родился, если верить «Повести...», вероятно, не ранее 940 года) было, скажем, шестнадцать лет, и был он уже третьим сыном у Святослава. А у самого Владимира в этом случае наследник появляется в четырнадцать лет! Натяжки очевидные. В такую историю верить нельзя.

    Брячиславу Изяславичу нужно было убить и Рагнара, и всех его сыновей — законных наследников княжества, а женившись на малолетней Рогнеде, он просто закрепил свои права на Полоцкое княжество.

    Дети у Рагнара должны были быть очень малы. Маловероятно, что он их привез из Скандинавии, скорее всего, они родились уже в Полоцке (а Полоцк за несколько лет до этого принадлежал варягу Эймунду), то есть им было не более пяти лет.

    В таком случае Рогнеда могла войти в детородный возраст не ранее 30-х годов XI века. Сын Брячислава Всеслав умер согласно летописям в 1101 году, ровно 100 лет спустя официальной даты смерти его деда Изяслава, при этом пять сыновей Всеслава упоминаются в 1128—1129 годах. Следовательно, естественно предположить, что Всеслав мог родиться только незадолго до смерти Брячислава в 1044 году, когда Рогнеда по альтернативной версии была еще очень молодой, лет двадцати с небольшим. Раньше Всеслав родиться не мог, иначе просто невозможно представить, что пять его сыновей оказались такими долгожителями.

    Всеслава Полоцкого летопись первый раз упоминает под 1067 годом, что также не противоречит версии, что он родился в начале 40-х годов.


    КТО КОГДА РОДИЛСЯ

    Новгородская первая летопись под 1003 годом сообщает: «Преставися Всеслав, сын Мстиславль, внук Володимир». Однако в других летописях этот Всеслав назван сыном Изяслава Владимировича, а раз так, то упоминание здесь Мстислава считается опиской. Но так ли это? Почему же заменили имя Мстислава на Изяслава? Ответ прост: если в 1003 году сын Мстислава упоминается в летописи, то он явно не ребенок и не юноша, так как смерть ребенка — событие, не достойное упоминания в летописях. Умерших в детском возрасте княжат и не пересчитаешь. А вот взрослый сын-князь — другое дело. Итак, в 1003 году сын Мстислава уже довольно взрослый. А раз так, то и Мстислав мог быть одним из первых сыновей князя Владимира, по крайней мере, был СТАРШЕ узурпатора Ярослава (о возрасте Ярослава — чуть ниже). В противном случае он просто не успел бы так рано произвести на свет сына.

    И еще один весьма неприятный для историков вывод. Если принять версию, что этот Всеслав умер не младенцем, а уже будучи взрослым, то когда мог родиться его дед — князь Владимир? В лучшем случае в сороковых годах X века, когда Святослав еще был ребенком. При этом еще заметим, что по ТВ Владимир был младшим сыном Святослава. В некоторых источниках датой его рождения называется 952 год. Не мог в таком случае его отец Святослав в 946 году бросить копье всего на полметра (а через пять лет зачать уже трех сыновей!), это, во-первых, а во-вторых, получается, что Святослав в последующие двадцать лет был бездетным?

    Немецкий хронист и очевидец событий тех лет Титмар писал о Владимире: «После этого названный король умер в ПРЕКЛОННЫХ летах». Что, 55 лет по ТВ — это уже преклонные года? Но если Владимир родился в самом начале сороковых, то в 1015 году (год смерти) он действительно был преклонного возраста: чуть больше семидесяти лет.

    Какова дата рождения Ярослава Мудрого? Если судить по «Повести временных лет», то их две. Так, в 1016 году ему было 28 лет (т. е. он родился в 989 году), но, с другой стороны, он умер в 1054 году в возрасте 76 лет (т. е. он родился уже в 978 году). Исследователи склоняются к первой дате, основываясь на экспертизе скелета князя. Но вся беда в том, что этот скелет принадлежит не Ярославу Мудрому, а его потомку Чингисхану, о чем уже говорилось в первой книге «Русь, которая была».

    Сын Ярослава Илья в 1018 году, по мнению ряда исследователей, женился на сестре датского короля. Если принять во внимание это предположение, то следует остановиться на второй дате рождения Ярослава (ну в самом же деле, если бы Ярослав родился в 989 году, то в 1018 году у него не могло быть взрослого сына). Это более стыкуется и с датой крещения князя Владимира — с 988 годом, т. е. Ярослав должен был родиться до этой даты, и он вряд ли был последним из двенадцати сыновей Владимира. Напомню читателям, что после крещения в 988 году у Владимира, по общему мнению, должна остаться только одна законная жена, от коей, как считается, и родились князья Борис и Глеб. Итак, Ярослав, отнюдь не старший в семействе сын, родился в 979 году. Когда же родился согласно ТВ его отец князь Владимир, якобы МЛАДШИЙ сын Святослава? С учетом того, что в 1003 году умер внук Владимира Всеслав, мы получим в лучшем случае пятидесятые годы X века, даже — начало пятидесятых годов. И то в том случае, если Владимир стал отцом в раннем возрасте, а у Ярослава в таком же юном возрасте и родился Всеслав. При этом получим, что согласно ТВ Владимир родился у Святослава, когда тот был еще подростком. Традиционная версия истории и здесь, как вы видите, проходит буквально по самому краю правдоподобия. Поверить в это трудно.

    В предыдущей главе я обосновывал то, что Владимир не был сыном Святослава, они были погодками, родившимися в самом начале сороковых годов X века. Это утверждение вполне подтверждают вышепроизведенные расчеты, связанные с Всеславом, внуком Владимира.

    ТАЙНА МСТИСЛАВА
    Князь Мстислав, брат Ярослава Мудрого, пожалуй, наиболее яркая личность среди двенадцати сыновей князя Владимира. От своего отца он получил в удел далекую Тмутаракань. Такой же былинный герой, как и князь Святослав Игоревич (тот самый, погибший в болгарском походе), Мстислав запомнился по походу на касогов и по поединку с их князем Редедей, которого и зарезал Мстислав. Мстислав постоянно был в движении, постоянно с кем-то воевал и не случайно получил прозвище Храброго.

    «Повесть временных лет» настолько запутанна в вопросе о происхождении Мстислава, что до сих пор историки не могут ответить на вопрос о том, родной ли (т. е. от одной ли матери) он брат Ярослава, а если родной, то кто из них был старше?

    Согласно «Повести...» князь Владимир имел от Рогнеды четырех сыновей: Изяслава, Мстислава, Ярослава и Всеволода; «от гречанки имел он Святополка, от чехини — Вышеслава, а еще от одной жены — Святослава и Мстислава, а от болгарыни — Бориса и Глеба». Как видите, в этом списке Мстислав упоминается дважды и от разных матерей. При этом нельзя забывать, что Рогнеда — фантомное включение событий более поздних времен, на самом деле ее при Владимире еще не было. С другой стороны, эта псевдоРогнеда была матерью четырех сыновей — князей, то есть не была мимолетным увлечением Владимира. И определить ее истинное имя, как ни странно, нетрудно. В «Повести...» под 1000 годом записано: «Преставилась Малфрида. В то же лето преставилась и Рогнеда, мать Ярослава». Это единственное упоминание имени Малфриды. Возможно, это имя еще где-то упоминалось в первоначальном летописном списке, но при правке все остальные упоминания были уничтожены. В то же время заметно, что второе предложение вписано в летопись в более позднее время. Как сами видите, здесь уточнено, что Рогнеда — мать Ярослава. Для применяемого мной принципа «бритвы Оккама» вывод однозначен: Малфрида и есть мать четырех князей. При правке летописей Малфриду под сокращенным именем Малуша «отправили» в более ранние времена, сделав матерью князя Владимира.

    Но вопрос, как вы помните, был другой: Мстислав — чей сын? Для его решения нам поможет еще одна выдержка из «Повести...», где упоминаются сыновья Владимира: «Было же у него 12 сыновей: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Святополк, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Позвизд, Судислав». Сравните этот список с приведенным чуть выше первым списком. Здесь уже один Мстислав, но добавлены еще три брата: Станислав, Позвизд и Судислав. Причем все они заканчивают этот список. Изучая расположение имен, можно предположить, что Мстислав — брат Святослава, т. е. не сын Малфриды, а следовательно, и не родной брат Ярослава. То есть первый список имен можно признать правильным, убрав двойное упоминание Мстислава.

    В таком случае мы получаем, что у Малфриды-Малуши (а не фантомной Рогнеды) сыновьями были Изяслав, Ярослав, Всеволод. Три сына. Был ли все-таки четвертый? Я склоняюсь к мнению, что был. Чье же имя правщики заменили на имя Мстислав? Детальное рассмотрение имеющейся информации наталкивает на мысль, что из трех дополнительных имен, появившихся во втором списке, наиболее вероятным может быть Судислав. Об этом и о самом Судиславе чуть позже. А мы можем получить список сыновей князя Владимира от Малфриды-Малуши: Изяслав, Судислав, Ярослав, Всеволод.

    Мстислав, чей воинственный характер очень напоминал князя Святослава, был князем тмутараканским. В 1024 году «когда Ярослав был в Новгороде, пришел Мстислав из Тмутаракани в Киев, и не приняли его киевляне. Он же пошел и сел на столе в Чернигове». Далее Ярослав посылает за варягами, происходит битва с Мстиславом, Ярослав разбит и бежит. Поражение Ярослава было полное: остатки варягов его покинули, а Мстислав сохранил в целости свою тмутараканскую дружину. А дальше происходит что-то непонятное и беспрецедентное: Мстислав шлет «за Ярославом, говоря: «Садись в своем Киеве: ты старший брат, а мне пусть будет эта сторона Днепра». Мстислав не был альтруистом, не мог он на такое пойти. Без сомнения, Мстислав захватил Киев, сохранив за собой и Тмутаракань, и Чернигов, и Смоленск.

    Теперь останется логически просчитать судьбу остальных земель Древней Руси. Брячислав Изяславич по-прежнему владел Полоцком. Что же досталось разбитому Ярославу? Вероятно, Новгород-Ильменский. На это могут намекать отдельные, оставшиеся целыми после правок, строки летописи. В 1026 году Ярослав с Мстиславом заключили мир у Городца. Городцом вполне может быть так ныне называемое Рюриково городище близ Новгорода-Ильменского.
    В 1030 году «пошел Ярослав на чудь, и победил их, и поставил город Юрьев». Юрьев — город близ Чудского озера и не так далеко от Новгорода-Ильменского.

    Никоновская летопись сообщает, что в 1029 году «Ярослав ходи на ясы и взят их». Ясы — осетины. Что делал Ярослав в исконно Мстиславовых землях? Здесь ответ прост: перед нами реликтовый остаток первоначальной правки, не вошедший в другие варианты летописей, а правка заключалась в автоматической замене в летописях имени Мстислав на Ярослав. Здесь тоже механически подправили, заменили, но получилась какая-то логическая нелепица. Более поздние «историки» поняли ошибку и просто вычеркнули фразу из других летописей, но в Никоновской она как-то уцелела. На ясов же, конечно, ходил Мстислав.

    Осталось определить имя князя новгородского, т. е. по АВ — ярославского. Им был, с большой долей вероятности, старший по общей матери брат Ярослава князь Судислав. Почему? В 1036 году сразу после смерти Мстислава «всади Ярослав Судислава в поруб, брата своего, Плескове». Плесков по ТВ однозначно — город Псков, но по АВ Плесков — Переяславль, что на Плещеевом озере, недалеко от Ярославля. То есть посадил Ярослав Судислава в темницу в Переяславле.

    Великое княжение Мстислава продолжалось до 1036 года. В этом году он умирает бездетным, а захвативший великое княжение Ярослав сажает в темницу брата Судислава и «иде Ярослав Новугороду, и посади сына своего Володимера Новегороде». Странное совпадение. Ярослав Мудрый согласно ТВ к этому времени владел Киевом и Новгородом уже долгие годы, но старшего сына сажает на новгородский стол ПОЧЕМУ-ТО только в 1036 году ПОСЛЕ смерти Мстислава и одновременно с этим заключает в темницу недалеко от Новгорода=Ярославля Судислава. И все эти три события происходят в одном и том же году.

    По ТВ получалось, что Новгород длительное время не имел правителя. Дошло до того, что, заполняя неестественный пробел, академик Янин почему-то сообщает, что в Новгороде все эти годы правил посадник Константин, продлив, таким образом, ему жизнь на полтора десятка лет.

    Для традиционной версии все это только странные и досадные совпадения, но для альтернативной версии истории это уже последовательная закономерность событий.


    В скандинавских сагах имя Ярослава почти всегда связывается с Хольмгардом — Новгородом, это касается как событий, последовавших после смерти Владимира, так и событий, когда Ярослав уже был согласно русским летописям киевским князем. Но если судить по сагам, то он на киевском княжении не был, во многом это справедливо, так как захват несколько раз Ярославом Киева приводил лишь к его кратковременному княжению. Скандинавские же саги говорят о Ярославе как о новгородском князе.

    В Академическом списке «Повести временных лет», приведенном Татищевым, известный список раздела земель, произведенного еще при жизни Владимира, дополнен двумя именами. Согласно этому списку Станислав получил Смоленск, а Судислав — Плесков. Как это похоже на мстительный характер Ярослава: Судислав при жизни отца получил Переяславль, через какое-то время после междо-усобицы он смог (по АВ) заполучить Новгород=Ярославль, бывшую вотчину Ярослава. И Ярослав, мстя своему брату, расправляется с ним, сажая в поруб именно в Плескове=


    Переяславле.

    Что же произошло с Мстиславом в 1036 году? По летописи «Мстислав могуч телом», но «вышел на охоту, разболелся и умер». А где же его наследники? За 1033 годом есть только одна короткая фраза: «Евстафий Мстиславич умер». И больше ничего. Следующие 1034 и 1035 года вообще пустые, без событий. Евстафий — имя явно не княжеское, вероятно, и это имя, и эта смерть просто выдуманы монахом-летописцем. Но зачем? У меня есть только одно решение данной проблемы: Мстислав вряд ли был бездетным, поэтому появление такого сообщения в летописи сняло остроту вопроса о судьбе его наследников, мол, был один, да помер. Но если у Мстислава были дети, что же такое с ними могло произойти, раз для летописи специально придумали сына Евстафия Мстиславича?

    По АВ Мстислав и вся его семья были убиты при осаде и штурме печенегами Киева. По ТВ, «печенеги пошли на приступ и схватились на месте, где стоит ныне святая София», но потерпели поражение. Но это по традиционной лживой версии. В реальности же печенеги город за-хватили и сожгли. Трудно сказать, какая при этом была роль Ярослава. Участвовал ли он сам в осаде и штурме или просто подкупил степняков, натравив их на Киев? Зная характер Ярослава, трудно предположить, что он был здесь ни при чем.

    Итак, город был до основания сожжен. Киева к концу 1036 года практически НЕ СУЩЕСТВОВАЛО. И поэтому вполне естественными кажутся следующие строки о событиях 1037 года, которые вызывали затруднения не у одного поколения историков: «Заложил Ярослав город великий». Речь идет о Киеве. А в Новгородской первой летописи это событие еще отчетливее и страшней для ТВ: «Заложи Ярослав город Кыев». Так что в этом случае Киеву не то что более 1500 лет, а нет даже и тысячи.

    Борис, Глеб, Мстислав, Святослав, Святополк — кто еще из сыновей Владимира мог бы пополнить этот список и к смерти которых вполне мог быть причастен Ярослав Мудрый?

    В 30-е годы XVII века по указанию митрополита Петра Могилы в Киеве производились раскопки Десятинной церкви, разрушенной монголами. Там был найден мраморный саркофаг-гробница с именем Владимира Святославича, а в нем — кости со следами глубоких разрубов и отсеченной головой, при этом некоторые части скелета вообще отсутствовали. Но по «Повести...» князь Владимир умер от старости. Вот об этом: «Когда Владимир собрался идти против Ярослава, Ярослав, послав за море, привел варягов, так как боялся отца своего; но Бог не дал дьяволу радости. Когда Владимир разболелся, был у него в это время Борис. Между тем печенеги пошли походом на Русь, Владимир послал против них Бориса, а сам сильно разболелся; в этой болезни и умер».

    Княжеская дружина во главе с Борисом идет на печенегов (а не натравил ли Ярослав печенегов на Киев, как это было в 1036 году при Мстиславе?). Старый Владимир остается с малой дружиной в Киеве, Ярослав собирает варягов, а дальше… Что? А дальше — находка в XVII веке саркофага с останками князя Владимира. Убитого!

    На этом можно было бы закончить эту главу, но, боюсь, что читателям князь Ярослав предстал в неприглядном свете, получив от автора прозвище Окаянного. Как это далеко от того благообразного облика князя, известного нам со школьной скамьи. Но я вовсе не первый исследователь, который показал оборотную сторону поступков князя Ярослава — Мудрого и Великого (да, и такое прозвище есть у него). Вот что пишет Алексей Карпов в своем масштабном исследовании «Ярослав Мудрый»: «Источники знают и другого Ярослава — более приземленного и далеко не всегда оказывающегося на высоте своего положения. Летописцы, писавшие при жизни князя или спустя немного времени после его кончины, отмечали не только его успехи и свершения, но и его явные промахи и неудачи, приводили красноречивые примеры не только его рассудительности и благочестия, но и его чрезмерной жестокости и неблагодарности, злопамятности, малодушия или даже трусости, которые князь проявлял в самые ответственные минуты жизни… Так в трудах историков второй половины XX столетия сложился еще один образ Ярослава — некоего «хромоногого, трусливого, но властолюбивого князя, опирающегося на наемное войско и готовившего народу суровые статьи княжеского закона». Здесь А. Карпов уже сам цитирует академика Рыбакова.

    Однако есть один крайне неприглядный поступок князя Ярослава, которого он не совершал. Историки считают, что «киевский князь попросту использовал для своего погребения вывезенную из Херсонеса гробницу с мощами одного из самых почитаемых в древнем Киеве святых, предварительно переложив их в новую раку». Да, дорогие читатели, считается, что Ярославу Мудрому приглянулся большой и красивый мраморный саркофаг, в котором хранились мощи святого Климента Римского. Мощи он приказал, деликатно скажем, переложить в новую раку, а себя велел после смерти положить в этой гробнице. Очень нехороший поступок. Но он его не совершал!

    Дело в том, что в этой гробнице лежит другой великий киевский князь Георгий (а Ярослав тоже крещен именем Георгия). Об этом я уже писал в книге «Русь, которая была». Речь идет о Юрии (Георгии) Андреевиче, сыне Андрея Боголюбского, более известного всем как Чингисхан.

    Почему же так поступил великий князь Юрий? Юрий=Чингисхан большую часть своей жизни провел в степях и вполне возможно, что он, «оставив почитание Христа, следовал идолам, имея при себе идольских жрецов». Впрочем, этот святотатский поступок мог совершить и его сын Владимир=Джучи (освободив саркофаг для тела своего отца), который уж точно родился и вырос в степи и вряд ли был вообще христианином…

    1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Я заявляю свое право быть неточным в деталях и с готовностью принимаю