• Изложение дальнейшего

  • Скачать 199.45 Kb.


    Дата14.01.2018
    Размер199.45 Kb.

    Скачать 199.45 Kb.

    Ян Аммос Коменский «Школа-игра»



    Ян Аммос Коменский

    «Школа-игра»

    1656 г.
    Перевод с лат. и чешск. Л. Н. Моздалевского и Ю. Н. Дрейзина;

    под ред. А. А. Красновского и Э. Д. Днепрова.

    Часть III, действие 2, явление 2

    Обрабатывание полей

    На сцену выходят пахарь с погонщиком, два жнеца и два молотильщика со своими инструментами и приветствуют короля по-деревенски. После них входит счетовод с бумагой и пером.

    Король: Выслушай этих, Аполлоний.

    Аполлоний: Вы правильно сделали, подчинившись воле короля. Вы готовы отчитаться за свои работы?

    Пахарь: Почему нет? Я обрабатываю поле, чтобы вырастить хлеб.

    Аполл.: Что это — обрабатывать поле?

    Пахарь: Подготовить поле к посеву, потом посеять семена, а потом убрать плоды.

    Аполл.: Каким способом ты подготавливаешь поле?

    Пахарь: Когда я получу непаханую почву, полную кустарника, сначала вырву его вот этой тяпкой. Бели поле вспахано, но обессилено урожаем плодов, удобрю его, чтобы полем можно было снова пользоваться.

    Аполл.: Что это такое — снова используемое поле?

    Пахарь: Это такое поле, на котором можно сеять через год хлеба. Непаханое поле — это такое поле, где можно сеять раз в два года, и поэтому его не нужно удобрять так же, как и почву, которая вспахивается впервые, или отдохнувшее поле, которое не обессилено.

    Аполл.: Как проводится пахота?

    Пахарь: Вот этот мой юноша (показывает на погонщика) погоняет наконечником быков, запряженных в плуг, я иду за плугом, левой рукой держу клетку плуга, правой вот этот скребок, которым отгребаю глыбы, возникающие тогда, когда сошник под собой, а зуб резца перед собой разрывают землю. Так возникает борозда; грядка — это углубление борозды под моими ногами; вспаханная земля, отгребенная направо, образует край. Когда вспашем борозду через весь участок, повернемся (вот так!), и так поворачиваемся после вспахивания каждой борозды столько раз, сколько нужно, чтобы вспахать весь кусок земли. Когда так вспашем землю, повторим это снова, а если нужно — и два, и три раза.

    Если на поле много комьев, выравниваем его тем, что катаем каток (показывает, как это делается) или боронуем. На мокром поле делаем канавки, которые отводят воду. И только тогда участок подготовлен как поле.

    Аполл.: А что вы делаете потом?

    Пахарь: Потом начну сеять и рассеиваю семена, подходящие для посева. Когда я закончу сеять, этот юноша посев заборонует, и тем наша работа окончена. Семена прорастают сами по себе, и вырастают всходы, стебли и колосья, если к ним не примешается куколь, который мы выполем, чтобы он не задушил посев.

    Аполл.: А что вы делаете со зрелыми плодами? Скажи нам ты, держащий серп!

    Жнец: Когда хлеба пожелтеют и зерна нальются, посылают на поле нас, жнецов, в большом количестве. Мы жнем хлеба этими кривыми серпами или косим этими острыми косами. Посеченные и сжатые хлеба собираем в охапки, потом охапки в снопы, которые

    связываем перевяслами и сносим по пятнадцати в кучу. Собирание колосьев оставляем бедным, а стерню — для пастбища скота. После этого придет хозяин и вилами наложит снопы на телегу, и отвезет их в амбар или сарай (который покрыт крышей, держащейся на столбах и может подниматься или снижаться) или просто складывает в больших кучах, в стог.

    Аполл.: А что делаете вы с этими деревянными цепами? Не должны ли вы молотить хлеба?

    Молотильщик: Конечно.

    Аполл.: Древние молотили хлеба, водя по ним скот, или добывали зерно, прокатывая по хлебам воз или каток. А как вы это делаете?

    Молотильщик: Сегодня мы добываем зерна из колосьев более легким способом. Молотим колосья вот этими палками, на которых висит падающий молоток (вот так!). Вымолоченные зерна потом подбрасываем вот этой лопатой (если дует ветер) вверх (вот

    так!), чтобы отделить мякину. Мелкую мякину отделяем вот этой метелочкой из перьев. Этим ситом отделяем сор, а после этого чистые зерна относим в амбары или, чтобы спрятать от врага, в подземные подвалы. Солому, оставшуюся после вымолота, связываем

    в связки. Это все, что мы делаем; большему мы не научились.

    Аполл.: А что, наконец, делаешь ты с бумагой и пером? Чего ты здесь хочешь? Кто ты?

    Счетовод: Я веду счета. Мой господин меня послал с этими людьми как сторожа, чтобы они не крали.

    Аполл.: Эти простые и добрые люди умеют красть? А кто твой хозяин?

    Счетовод: Наследственный хозяин этого поместья. Он иногда сдает в аренду свои владения как хозяин съемщику, или какому-нибудь крестьянину на всю жизнь за годичную плату или какие-нибудь услуги, или сдает в наем только прибыль с урожая

    на несколько лет предпринимателю (этот землепользователь называется арендатором)* или пайщику* чтобы делиться с ним прибылью, например, так, что один предоставит почву, а другой семена и труд, или отдаст приказчику, чтобы хозяйничал на земле за договоренную плату. Все они пользуются услугами этих пахарей, сеятелей, жнецов и молотильщиков.

    Аполл.: А тебя поставили над ними всеми, чтобы ты их сторожил?

    Счетовод: Да.

    Король: Этого хватит. Идите теперь на свои работы! Не годится, чтобы вы долго бездельничали.

    Крестьяне и счетовод уходят.

    Часть III, действие 3, явление 4

    Строительное искусство

    Строитель с учеником. Потом, когда их позовут, войдут двое рабочих, плотник и каменщик.

    Строитель: Это действительно так? Ты захотел познакомиться со строительным искусством?

    Ученик: Очень.

    Строитель: А знаешь ли ты, что такое строительное искусство?

    Ученик: Это умение хорошо строить.

    Строитель: А что вызвало твое желание?

    Ученик: Недавно я читал, что люди первоначально жили только в пещерах и шалашах из листьев. Позже начали строить хижины из дерна и избы из прутьев лозы, которые обкладывали глиной. После этого научились сооружать постройки, отличающиеся прочностью и красотой: дома, дворцы, города. Я также читал, что строили и скрытые подземные коридоры, и высоко в воздух возвышающиеся башни с очень крутыми крышами, пирамиды, обелиски и колоссы, постройки, приводящие в восторг своим величием, и лабиринты с запутанными коридорами, в которых вошедший не найдет выхода, и, наконец, подвижные дома. И было там написано также, что строительное умение основано на тайне числа, меры и веса и что это нечто такое, что является

    вершиной всей математики. Кто бы не загорелся желанием познать эту науку?

    Строитель: Да, это так. Но ты в математике не разбираешься и не сможешь проникнуть в ее глубину. Однако я хочу исполнить твое желание и познакомлю тебя в общих чертах, понятным способом со строительным искусством.

    Ученик: Я буду тебе за это благодарен.

    Строитель: При строительстве сотрудничают: строитель, рабочие и инструменты. Строитель — это руководитель постройки, который управляет ее сооружением по образцу, выдуманному им заранее, или нарисованному на бумаге, или сделанному из дерева. Это называется модель, ее ты как раз видишь перед собой. Исполняющими работниками являются плотники и каменщики, которые должны хорошо разбираться в своей работе, чтобы не построить что-то такое, что могло бы упасть. Знаешь, что мне пришло в голову? Давай позовем их сюда и поговорим с ними о строительстве. Так ты легко познаешь их работу и познакомишься с их инструментами и их употреблением.

    Ученик: Это мне нравится. Да будет это так!

    Строитель: Рабочие, рабочие, где вы? Идите сюда!

    Плотник: Кто нас зовет? Мы здесь.

    Строитель: Мы получили задание построить большой, красивый и прочный дом. Хотите нам помочь советом и трудом своих рук?

    Плотник: Совет можно дать бесплатно. Но труд требует

    денег.

    Строитель: Давайте размышлять, что нужно для того, что бы построить большой дом.



    Плотник: Большое место для постройки, достаточно строительного дерева и много рабочих.

    Строитель: А что нужно для того, чтобы дом был красивым?

    Плотник: Чтобы он надлежащим образом распростирался в длину, ширину и глубину, снаружи и внутри.

    Строитель: Вот, здесь я сделал модель будущего дома. Посмотри, отвечают ли взаимно все размеры.

    Плотник берет модель в руки, рассматривает ее, молча, поворачивает туда и сюда.

    Плотник: Все это правильно. Фасад действительно красивый, сени достаточно большие, эти передние двери (на все показывает пальцем) достаточно широки. Порог не настолько высок, чтобы тот, кто входит, споткнулся о него, притолока достаточно высока, чтобы не удариться об нее головой. Дверная рама на обеих сторонах достаточно крепка, чтобы удержать в петлях повешенные на них створки двери; левая скоба — чтобы в ней прочно держался засов и нельзя было выломать замок, будь он скрытым внутри, лаконским, или висящим снаружи. Этот засов, укрепленный на двери, открывается задвижкой — это все правильно. Также соглашаюсь, что ты сюда поместил зарешеченное окно. Если кто-нибудь чужой захочет войти, увидит, что дверь заперта, и постучит. Привратник раньше, чем открыть, посмотрит через зарешеченное окно, чтобы узнать, кто приходит, друг или недруг. Через передний вход войдем во внутренний двор. Так это надлежит в больших домах. Оттуда войдем под арку или на колоннаду, которая предназначена для прогулок. Наконец войдем в сени. Хорошо. Оттуда вход в остальные помещения, а также выход наружу — черный ход. Так это и нужно! А так как ты хочешь, что бы дом не был только двухэтажным, а трехэтажным, одобряю, что ты определил, чтобы вход с нижнего этажа на средний был по ровной лестнице, а оттуда на верхний этаж по винтовой лестнице. Крыша, держащаяся посередине на столбе, будет или гребнеобразная, или такая, чтобы по ней стекала вода на две стороны. Бруски правильно лежат на стропилах. Расходящиеся в стороны плечи стропил надлежащим способом лежат на перекладинах, перекладины в свою очередь на высунутых концах бревен. Они совершенно правильно тянутся в длину так, что могут образовать переднюю крышу, настолько широкую, чтобы под ней можно было устроить балкон, или веранду, или вот этот выдвинутый угловой балкой. А что ты хочешь положить на балки? Чем хочешь покрыть свой дом? Крышей из дерна? Ни в коем случае! Даже гонт не такой выносливый и безопасный от огня. Черепица была бы лучше всего. Ты хочешь, чтобы эта часть крыши была открыта? Хочешь, чтобы у тебя здесь было свободное пространство под открытым небом, которое итальянцы называют альтаном? Прекрасно! Но ты должен позаботиться о том, чтобы пол был старательно сделан, что бы он не размякал от дождя, да будет он утрамбованным деревянным молотом, или покрытым кирпичами, или вымощенным мелкими камнями. И так же нужно сделать и во всех местах под крышей, где мы ходим по полу. Над нами будет потолок, сделанный из досок или сводчатый. Все в этом плане есть.

    Аполл.: А скажи нам теперь, что нужно для того, чтобы дом был прочным?

    Плотник: Если у него будет глубокий фундамент, если он будет построен из дерева или камня, внутри умело подпертый столбами, чтобы не обрушился потолок, снаружи укреплённый подпорками, чтобы не трясся, то он выдержит долгое время в хорошем состоянии. Если он начнет клониться, его нужно снова подпереть подпорками. Если упадет или обрушится, нужно построить снова.

    Строитель: Я вижу, что ты хорошо разбираешься в своем деле. Скажи нам что-нибудь о строительном материале. Что нужно соблюдать, когда мы строим из дерева?

    Плотник: Деревья, подходящие для строительства, нужно рубить зимой и после полнолуния, чтобы в дереве не было червоточины. Дровосек пусть выберет ровные деревья и, когда их срубит, пусть отделит ветви, а из ствола сделает бревна. Если их сушить год или два, то они будут хорошим материалом для строительства.

    Строитель: А что при этом будешь делать ты?

    Плотник: Мы, плотники, поднимем колоды над стропилами и прикрепим их железными крюками, чтобы не двигались. Потом вымеряем их вот этой плотничьей линейкой и согласно этой цветной линии обрубим их топором, причем летят щепки, потом распилим пилой, отчего сыплются опилки. Когда все как надо разрезано, соединяем стены, закрепляя бревна железными скобами, а промежутки набиваем мхом. Потом штукатур покроет дом илом, смешанным с мякиной или шелухой зерна. Иногда, не употребляя

    дерево, строятся стены из кирпича, сформованного из ила.

    Строитель: При строительстве каменных зданий поступают иначе. Каменщик, расскажи нам как следует об этом!

    Каменщик: Прежде всего, рабочий найдет камни, или их насобирает на полях, или выдолбит заступом и ломом в каменоломне. Каменотес потом придаст им при помощи долота четырехгранную форму, чтобы они хорошо подходили для строительства.

    Там, где мало камня, выжигаются кирпичи. Они делаются из глины, смешанной с песком. Когда все сделано, каменщик положит прочный фундамент, а на нем, руководясь уровнем (т. е. отвесом), сооружает стены такой вышины, как нужно, потом каждую комнату покроет сводчатым потолком. После этого штукатур подровняет стены и побелит гипсовой штукатуркой. Полы покроет разбитыми камнями, утрамбует или обложит каменными плитками.

    Строитель: Хочешь еще что-то добавить?

    Каменщик: Мне уже не приходит ничего в голову. Я научился работать, но не научился говорить о своем труде.

    Строитель: Спасибо, вам, друзья, за любезные советы. Что касается разговора о самом строительстве, увидимся в другое время.

    Все расходятся.

    Часть IV, действие 2, явление 1

    Письмо и книги

    Король, Аполлоний, писец со своими инструментами.

    Король: Выслушай теперь этого мужа, Аполлоний!

    Аполлоний: Сюда должны были позвать того, кого называют писцом. Это ты?

    Писец: Да, это я, господин.

    Аполл.: А кто это — писец?

    Писец: Писец — это тот, кто внутренние мысли человека выражает внешними знаками.

    Аполл.: Сколько видов этих знаков?

    Писец: Три. Самые древние — это иероглифы, которые когда-то употребляли египтяне, обозначая вещи какими-то рисунками. Например, если кто-то хотел выразить божие провидение, рисовал открытый глаз. Если хотел выразить чью-нибудь небрежность

    при исполнении своих обязанностей, выражал ее закрытым глазом; мудрость обозначал, нарисовав змею, и так создавал бесконечный ряд знаков. Далее, это действительные буквенные знаки, которые до сегодняшнего дня употребляют китайцы. Их пишут народы разных языков, но каждый их читает на своем языке. Мы в Европе имеем буквенные знаки этого типа и в цифрах. Если мы напишем 1657, это обозначает для всех одно и то же, но по разному произносит в своей речи человек, говорящий на латинском языке, поляк, немец, венгр и т. д. Если бы мы могли и иные вещи выражать так, как это могут китайцы, это было бы полезно, потому что мы могли бы при помощи пишущей руки говорить и поддерживать связь и с теми, язык кого для нас непонятен. Наконец, третий способ — это наши буквы, знаки самых меньших звуков, которые издает наш язык: а, б, в и т. д. Сложенные вместе, они дают возможность возникнуть словам, предложениям и книгам.

    Аполл.: Ты хорошо различаешь и ясно объясняешь. Но какой способ из этих трех видов знаков кажется тебе самым совершенным?

    Писец: Буквы, так как ими можно все очень точно выразить, и при их помощи мы можем учиться и незнакомым для нас языкам.

    Аполл.: Прекрасно! Писали буквы всегда так, как мы их пишем?

    Писец: Вовсе нет. Древние народы не знали ни нашей бумаги, ни чернил, ни пера, ни того, что еще к этому принадлежит.

    Аполл.: В таком случае как они писали?

    Писец: Сначала высекали буквы молотком на камнях, как это до сих пор делаем и мы на надгробных плитах, чтобы письмо долго выдержало. Потом их вырезывали долотом на дереве, особенно буковом, которое разрезали на плитки и шлифовали. Позже буквы вырезывали железным резцом на коре вербы, или на листьях пальмы или просвирняка, или на кусках полотна, покрытого воском или гипсом. Еще и сегодня у нас есть плитки для письма, покрытые гипсом. Посмотрите!

    Нужно заметить, что изложение необходимо сопровождать тем, что вещи, о которых идет речь, показывать.

    Потом писали на пергаменте (т. е. на пленке, которую делали в городе Пергаме из овечьей кожи) нильским тростником (чтобы ты понял, тонким камышом, который растет возле

    Нила). Только потом изобрели бумагу из папируса, растения длиной в два локтя, у которого вместо коры очень длинные и очень тонкие покровы. Их отделяли иглой, намачивали в воде с клеем, потом распрямляли на прессе, сушили на солнце и растягивали в свитки по двадцати листков. Мы теперь употребляем бумагу, изготовленную из тряпок, чернила и гусиные перья.

    Аполл.: О бумаге не нужно говорить, так как мы сюда позовем производителя бумаги. Скажи нам, как делаются чернила для письма.

    Писец: Возьмем любое количество дубовых желудей, шестую часть их ( «его» но речь здесь идёт именно о весе самих желудей, а не о весе их « любого количества») веса витриоля1 и прибавим к нему одну пятнадцатую резины и немного квасцов, чтобы воспрепятствовать пропитыванию через бумагу и плесневению чернил.

    Аполл.: Как нужно сделать перо, чтобы им можно было писать?

    Писец: Я это не только скажу, но и покажу. Возьмем перо (гусиное или лучше всего павлинов), у которого прочный и прозрачный стержень, такой, как вот здесь. Сначала обскребу его шероховатость тупой стороной ножика (вот так!), острием обрежу перья, а головку стержня надрежу на обеих сторонах так, чтобы были две ножки. (Так!) Потом (смотрите!) расщеплю их, сделаю надрез, куда будут стекать чернила, разрежу вокруг и равномерно заострю. После этого намочу его в чернила и пишу (пишет), а когда допишу, положу его в пенал. (Делает так).

    Аполл.: Не хочешь ли ты рассказать еще больше о письме?

    Писец: Евреи и другие восточные народы пишут справа влево (вот так!), греки и мы, остальные европейцы, пишем слева вправо (так!). Некоторые индусы пишут сверху вниз, и так же это можно читать. Кроме того, древние народы знали скоропись, искусство писать сокращениями, посредством которой не только успевали записать речь, которую кто-то диктовал, но и когда свободно говорил. Это искусство недавно снова возобновили англичане и назвали стенографией. Но у нас есть еще быстрее и лучше способ, чем эти, а именно книгопечатание. При помощи него один человек за единственный день при помощи станка перепишет больше, чем могли бы написать 600 писцов пером.

    Аполл.: Эта вещь известна, мы сейчас будем говорить с самим типографом. Король хвалит твою услужливость и заверяет тебя в его королевском покровительстве.

    Часть IV, действие 2, явление 2

    Входят люди, занимающиеся книгами: производитель бумаги, типограф, переплетчик, книготорговец, библиотекарь, входят со своими инструментами, за ними – Эратосфен.

    Король: Эратосфен, поговори с этими мужами!

    Эратосфен: Вы все занимаетесь работой с книгами?

    Производитель бумаги: Я делаю материал для книг, бумагу.

    Типограф: Я печатаю то, что содержат книги, письмо.

    Переплетчик: Я даю книгам внешнее оформление* переплет.

    Книготорговец: Я продаю людям книги.

    Библиотекарь: Я покупаю их, собираю их как сокровища мудрости и забочусь о них.

    Эратосфен: Все вы занимаетесь достойным трудом. Расскажите нам о нем подробнее!

    Производитель бумаги: Я посылаю своих служащих от улицы к улице, чтобы скупали старые, изношенные куски полотна. Разорву их, раздроблю, намочу в воде с клеем и разложу их на листы (вот так!). Так я делаю то, что по древнему обычаю называется папирусом. Потом складываю в меньшие или большие свитки, которые содержат двадцать пять листов. Двадцать свитков образуют большую связку (черта), десять таких связок

    составляют самую большую связку (пакет). Потом бумагу продаю, дальше мне с ней уже нечего делать.

    Эратосфен: А что ты делаешь, типограф?

    Типограф: У меня есть большое число шрифтов, литер, вылитых из металла, которые распределены вот в этих клетках. Мой наборщик выбирает их одну за другой и складывает слова, слова в строчки (по этой наборной линейке), строчки в полосы и страницы (лист имеет две стороны, но одна сторона может иметь иногда две, три или четыре полосы). Когда он наберет столько страниц, сколько нужно для заполнения типографского листа, стягивает все железными планками, чтобы не распались. Потом типограф вложит весь комплект (его называют формой) в станок и покрывает черной

    типографской краской (приготовленной из угольного порошка и льняного масла), придавливает на форму положенные листы и таким образом в мгновение напишет весь типографский лист, а за один день даже больше тысячи листов, и все вполне точно, если

    первый экземпляр был хорошо исправлен образованным и прилежным корректором. Когда мы достигнем нужного числа оттисков (столько, сколько мы хотим получить для одного издания, да будет это сто или тысяча), вытащим шрифт из станка, вымоем его и опять распределим в клетки (или ящики), чтобы его можно было снова сложить для иного текста. Типографские листы, которые мы собрали со станка, высушим и составим их так, что бы представляли полные экземпляры книг, готовых к продаже.

    Эратосфен: Переплетчик, расскажи нам и ты, какую долю ты вносишь в производство книг.

    Переплетчик: Моей задачей является переплетать книги, чтобы их можно было удобно брать в руки. Я слышал, что раньше люди, занимающиеся моим ремеслом, назывались склейщиками, так как они приклеивали один лист к другому по нижнему краю, так что возникал длинный ряд, который можно было свернуть в свиток (вот так!). Теперь нас называют переплетчиками, так как мы складываем авторский лист в листы, потом их выбиваем, сшиваем, клеим на корешке и обрезываем вот этим рубанком. Потом их вяжем в деревянные или бумажные корки, которые покрываем пергаментом, кожей или шелком, украшенным золотом, на обе корки приделаем пряжки или язычки. На большие книги прикрепляем на углах и в середине пуговичные половинки. (Вот!)

    Эратосфен: Имеют книги разной величины и свое собственное название?

    Переплетчик: Конечно, имеют. Книги самого большого формата называют фолиант (еще большего — королевский фолиант). Вот это меньшие форматы в четверть листа, восьмую, двенадцатую, шестнадцатую, восемнадцатую и двадцать четвертую часть листа. (Показывает каждый из них). Из них складывается авторский лист в два, четыре, восемь, двенадцать, шестнадцать, восемнадцать и двадцать четыре листа. Книга, протянутая в ширину, называется языкообразной, в длину — столбообразной. Если книга слишком большая, чтобы войти в одну связку, разделяется на несколько, как, например, сочинения Цицерона.

    Эратосфен: Расскажи нам о своей деятельности, книготорговец!

    Книготорговец: Я сортирую книги по их цене, переплетенные или в необработанном виде (так называются непереплетенные книги), и продаю или дома в своем книжном магазине,

    или на рынке в отдельных местах, чтобы все имели возможность купить себе эти лейки мудрости.

    Эратосфен: А что ты, библиотекарь, делаешь с книгами?

    Библиотекарь: Я отовсюду покупаю лучшие книги, сдаю их в переплет, отношу их в библиотеку и разделяю их в определенном порядке на высокие полки. Далее составляю каталоги книг, чтобы каждый мог найти то, что ему нужно. Также лучшие книги выкладываю на читательскую стойку, чтобы приходящие читатели могли их сразу читать.

    Эратосфен: Это все правильно. Но я должен вам всем, кто имеет дело с книгами, именем короля сделать замечание, что о вас идет нехорошая молва. Будто вы хотите пользоваться привилегиями общества людей ученых, которым вы служите, но, что касается вашей жизни и нравов, не хотите отличаться от толпы грубых ремесленников, предаетесь гнусному ничегонеделанию, кутежам и подобным мерзостям. Так ли это? Молчите? Исправьте погрешности в нравственности, иначе мы вас изгоним в цех ремесленников последнего ряда.

    Часть IV, действие 2, явление 3

    Входят Платон, издатели книг, цензор, писатель.

    Король: Может быть, с этими хочешь поговорить ты, Платон?

    Платон: Королевское дело приказывать, а наше — слушаться. Отчитайтесь и вы за вашу деятельность! Занимаетесь ли вы одинаковой работой или разной?

    Издатель: Мы оба издаем книги, он древние, а я новые,; те, которые были только что написаны.

    Платон: Какие древние книги?

    Цензор: Мы находим сочинения таких авторов, которые написали нечто мудрое и которые до сих пор были скрыты в библиотеках; благодаря типографскому искусству мы издаем их, чтобы с ними познакомился и наш век.

    Платон: А есть ли у вас подлинные и непорочные экземпляры древних книг?

    Цензор: Не всегда, господин. Автографы, т. е. экземпляры, которые написали авторы сами (их называют подлинники), не сохранились до нашего времени, апографы (т. е. переписанные экземпляры) часто так отличаются один от другого и по названию, что трудно решить вопрос о подлинности сочинения, не является ли оно подделкой, а также о правильном чтении тех мест, где отдельные экземпляры отличаются один от другого. Роль хорошего критика заключается в том, чтобы все исследовал на основании ясных предположений и открыл читателям настоящий взгляд автора — или заметками, вложенными в текст, или отдельными объяснениями на полях страниц, или в конце каждой главы, или в конце книги.

    Платон: Это, вне сомнения, большая работа.

    Критик: Нужно признать, что это очень трудная работа, но полезная, ибо таким способом то, что познали умы давних времен, мы предоставляем умам нашей эпохи и получаем пользу из того, что они открыли.

    Писатель: Но так как они не могли знать все и намного больше, чем открыли сами, оставили для открытия потомству, мы, я и подобные мне, стараемся не быть худшими, чем наши предки, и то, что нам удается найти лучшее, публикуем, дабы свет увеличивал свет.

    Платон: За это вы заслуживаете похвалу. Но только в том случае, если то, что вы выдаете за свет, не является тьмой. Скажите, как вы составляете книги и их содержание.

    Писатель: На первый лист пишется название, обозначающее, о чем рассказывает книга. Потом следует посвящение книги какому-нибудь патрону, потом предисловие к читателю, излагающее более широко содержание книги и знакомящее его с правильным пользованием. К этому бывают прибавлены изречения, прославляющие автора и книгу, написанные его друзьями. Далее следует собственное ядро книги, т. е. изложение разбираемого в ней материала, разделение на главы и отделы н, наконец, заключение со списком содержания и указателем ошибок.

    Платон: Везде здесь примешивается немного тщеславия, но помолчим об этом. Только единственное припомню вам: если вы хотите, чтобы ваши книги продавались и были полезными для читателя, старайтесь, чтобы они были написаны о хороших вещах

    и чтобы они были хорошо обработаны. А если они дождутся нового издания, блюдите, чтобы любое новое издание было обогащено новыми знаниями или хотя бы исправлено так, чтобы не осталось ни одной ошибки. И остерегайтесь когда-нибудь издавать вредные

    книги!


    Писатель, издатель и цензор: Будем стараться. (Уходят).

    Король обращается к своей дружине.

    Король: Мы выслушивали тех, которые подготавливают путь к образованию. Может быть, нам призвать тех, которые образованность переносят из книг на людей.

    Платон: Этого требует необходимость, ибо наличие ученых книг не избавляет еще людей от варварства. Посему я советую, чтобы сюда были призваны учителя и ученики из школ, что бы мы узнали, что там делают и как. И советую сначала призвать сюда члена школьного надзора (схоларха) и директора школы (дидакта), чтобы мы от них узнали, в каком состоянии школы, и могли взвесить, каким оно должно быть и можно ли его улучшить.

    Король: Это разумный совет. Да будут призваны один за другим, сначала член школьного надзора. С ним будешь разговаривать ты, Плиний, а с директором школы опять ты, Платон!

    Интермедия

    Входят учитель и несколько учеников.

    Учитель. Подойдите, детки, мы позабавимся этой картинкой.

    Ученик. Охотно, пан учитель.

    Учитель (показывая первую картинку). Что это?

    Ученик. Птица.

    Учитель. Правильно; но какая птица?

    Ученик. Не знаю.

    Учитель. А ты?

    Другой ученик. Не знаю.

    Учитель. Я вам скажу. Это ворон. А ты знаешь, как ворон кричит?

    Ученик. Не знаю.

    Учитель. Он кричит так: а-а-а. Подражайте.

    Ученик. А-а-а.

    Учитель. А ты?

    Другой ученик. А-а-а.

    Учитель. Правильно. А знаешь ты, как этот звук можно изобразить?

    Ученик. Не знаю.

    Учитель. Никто из вас не знает?

    Ученик. Никто.

    Учитель. Я вас научу. Вот здесь уже есть изображение (А); как только кто-либо из вас увидит в какой бы то ни было книге такое изображение (фигуру), всегда должен произносить (так же как ворон кричит) а-а-а. (NB: Он покажет эту букву (А) в словах на этой же самой таблице, а также велит самим отыскивать (ее), пока они не найдут, то есть пока не научатся ее узнавать



    самостоятельно.)

    Учитель. Не хотите ли узнать, как ее писать?

    Ученики. Хотим.

    Учитель. Легко научитесь. Ты, N, сначала, а вы, остальные, смотрите. Вот деревянная палочка для черчения. Возьми ее тремя пальцами правой руки (так) и веди ее поверх этой буквы (так).

    Этому подражают и остальные.

    Вот мел, напиши эту самую букву на этой черной доске возле первой буквы. (Заглядывая, будет делать пробу, всегда повторяя: А, так пишется А, пока не научится, если не точно, то насколько возможно точно).

    Так делает и второй и третий.

    Вот вы уже выучили одну букву. Ты, как скажешь, что ты написал?

    Ученик. А.

    Учитель. Правильно, хвалю.

    Не бойся спрашивать о том, чего не знаешь,

    Тот, кто не спрашивает, дела не изучит.

    Конец интермедии.

    Часть IV, действие 3, явление 1

    Участники интермедии подходят к королю.

    Король. И так изучаются остальные буквы?

    Учитель. Несомненно.

    Король. Но ведь ученики могут забыть первые из букв, когда дойдут до последних.

    Учитель. Не могут, ибо следующие буквы мы берем не отдельно, но вместе с предыдущими так: А — В, А — С, С — А и т. д. И после того как они узнают весь алфавит, постоянно соединяя все буквы одни другими и произнося их вместе и при письме, так что уже начнут и писать свои имена и хорошо применять буквы к делу: E-g-o, t-u, i-s, P-a-u-l-u-s, P-e-t-r-u-s и т. д.
    Изложение дальнейшего: прежде всего является канцлер академии и объясняет, что такое академия. Название своё академия получила от имени афинянина Академа, образованного и просвещённого юноши, приближённого царя Тезея, который вернул похищенную царём Елену Прекрасную братьям и отцу. За это разгневанный Тезей подверг его мучительной казни. Над местом погребения Академа выросли стройные кипарисы, образовавшие со временем тенистую и прохладную рощу, в которой затем, спустя несколько столетий, проводились собрания юношей, желавших слушать Платона. Академия делится на 4 факультета: теологический, философский, медицинский, юридический. Прежде на каждом факультете было десять профессоров, из которых один председательствовал и назвался деканом ( по-гречески « десятником»). Это название сохранялось и тогда, когда число преподавателей на факультете уменьшалось либо увеличивалось. Выслушав объяснения канцлера, король выражает желание видеть в постепенном порядке публичные лекции ( lectiones pulicae), частные собрания ( colegia privata), диспуты на степень ( disputations pro gradu) и обряды возведения в учёную степень ( actus promotionis). Но один из советников, Аполлоний, предлагает прежде познакомиться с обрядами принятия новичков-студентов, на что король охотно соглашается. На сцене происходит искус ( depositio). Только что принятых ректором студентов-новичков педель предупреждает, что им нельзя и показаться товарищам, пока они не искупят своего невежества. Студенты готовы подчиниться требованию, и тогда помощник педеля – депозитор приносит орудия искуса: две шапки, одну с бычьими рогами, другу – с ослиными ушами, линейку, пилу, топор и т. п. Депозитор начинает толкать новичков и, называя их то немой скотиной, то ослами в человеческой коже, спрашивает, что такое beanus2? Те не знают, и депозитор объясняет, что beanus – осёл, который не знает студенческой жизни, и что они вполне заслуживают эту кличку. Затем, надев на них шапки с бычьими рогами и ослиными ушами, сбивает их палкой и при этом говорит: « Расстанься, зверьё, со звериными привычками». Наконец, студентов раскладывают на полу, и депозитор пилит их пилой, сопровождая свои действия словами:

    « Дерево грубое пилим мы,

    Толстого пентюха гладим мы,

    Криво что, косо – то прямится,

    Высоко, горбато – равняется» и т. д.

    Король остаётся недоволен всеми этими глупыми обрядами и выражает желание, что бы к серьёзному делу подходили без подобных пустяков.




    1 От алх. «Visita Interiora Terrae Recctificado Invenietis Occultum Lapidem» («Посети внутренность земли, очистившись, найдешь тайный камень») – иначе говоря, медного купороса.

    2 Шут гороховый ( лат.).

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Ян Аммос Коменский «Школа-игра»

    Скачать 199.45 Kb.