страница3/3
Дата28.08.2018
Размер0.76 Mb.

Затопленный город


1   2   3

«Затонувший город » Риель Нейзон

Мы живём там, где дорога берёт своё начало и ведёт вниз по долине к мосту, перекинутому через Хокшаву. Эта сторона реки несёт название Хавентон, сокращённо от Haven Town. Всю эту территорию занимает обширная деревня. Дома наших соседей располагаются в шахматном порядке на склоне холма на маленьких извилистых дорожках и прерываются проезжей дорогой. Вот если бы эти дома скатывались вниз по склону и застревали в пучках травы. Это то, что отделяет Хавентон от нас на несколько миль – дома, амбары и другие постройки как церкви с большими или маленькими участками земли между ними. В какой-то степени ты можешь представить себе их как людей, сидящих на трибунах: многие из них сидят вместе в группах, а некоторые – одни, но все они ждут главного события. За исключением того события, главное здесь – это простого вид на воду.

Машина проезжает мимо и объезжает нас вокруг таким образом, что мы можем заметить её даже перед тем как она засигналит. Это г-н Хоган, учитель, которому мне удалось помахать рукой ещё даже до того, как я увидел его, олицетворяющего неприятное напоминание о начале учебного процесса через две недели. Отчасти трудно поверить в то, что лето пролетело так быстро. Но затем снова (с моими постоянными приятелями), некоторые дни казалось могли тянуться до бесконечности. Перси медленно поднимает руку и тогда, когда он уже действительно успокаивается, я развязываю шнурок, стянутый узлом на его очках.

«Руби», – говорит он. Он всегда называет меня по имени. «Знаете ли вы о том, что 70% земной поверхности покрыто водой?»

«Конечно, это много»

«Правда. Это прочно установленный подсчёт», – говорит он, хотя я и не сомневаюсь в этом. Перси всё-время читает и у него удивительная память.

«Так, ваши бутылочки могут отправиться в большое путешествие, не так ли?» Даже находясь два с половиной года в проекте Bottle Launch я понимал, что разговоры об этом могут его осчастливить.

Мы проходим перед стоящим рядом с нами домом наших соседей, а щёки Перси до сих пор остаются влажными. Я вижу моего отца за нашим сараем, заостряющего ножи газонокосилки. Мой папа ненавидит, когда Перси плачет от того, что он зовёт «без хорошей на то причины». Это наводит на него беспокойство всё больше и больше в связи с тем, что Перси становится старше. Я могу сказать, что мой отец делает всё возможное, проявляет к Перси терпение на протяжении нескольких дней, недель, покидая комнату, оставляя её в дыму и пропахшей от пива, в то время, когда заходит Перси. Но тогда Перси будет реветь в середине телесериала «Бонанц» и мой отец будет не в состоянии услышать реплики Хосса, поэтому и будет вынужден выкрикнуть «Иисус Христос, Перси!» потому что он всю неделю ждал его продолжения, чтобы узнать, что будет дальше.

«Скопления воды подтверждают то, что в общей сложности не всё взаимосвязано», – говорит Перси, вытирая щёку тыльной стороной ладони.

Мой папа посмотрел вверх.

«Тем не менее», – говорю я. «Это звучит, как если бы большую часть воды унесло ветром, чем если бы она покрыла землю».

Перси отошёл и посмотрел на меня. Он сосредоточил своё внимание на моих устах в той манере, в какой он никогда не уделял сего должного внимания чьим-то глазам. Он совершенно спокоен и не проявляет ни малейшего движения в течение нескольких секунд. Потом он разразился слезами и плача побежал к дому.

Сделай божью милость, Перси.

Это именно то, что другие дети говорят, когда они дразнят его. Они замышляют что-то, чтобы потом методом проб и ошибок заставить его плакать, и тогда, когда он собирается что-либо сделать, они обхватывают руками уши, как если бы Перси их утомлял. «Помилуй, Перси! Пощади!», – они кричали между потоками смеха, иногда пряча головы за сидениями школьного автобуса. Их образ действий это довольно хорошее драматичное объяснение того, как я иногда себя чувствую. Если я нахожусь там в то время как Перси начинают дразнить я говорю ему самое вразумительное, но отчасти бесполезное «Не обращай внимания». Тогда они станут горланить ещё громче, и расспрашивать Перси не я ли его мамочка. Так хитро и забавно. Не смотря на то, что я и уверен в том, что они никогда не смогут предположить каким, в конечном счете, ужасным человеком могла быть мамочка Перси.

Я жду, пока Перси подойдёт к входной двери и войдёт. Миссия выполнена. Тогда я нахожу камень и катаю его по кругу в руке, как будто я вращаюсь в воде. Его края грубоватые, но тёплые от солнца.

282.

Из города который утонул Риэл Насон.

Мы живем в верхней части дороги которая ведёт через долину к мосту и продолжается за Хавкасав. На этой стороне реки Хавентон, сокращение от Хавен Тоун. Все местность это длинное раскидистое село. Наши соседние дома стоят вдоль холма на маленьких извилистых дорогах и в конце дороги. Это так, как если бы дома покатались, как камни вниз по склону и застряли на кустах травы. Это то из чего состоит Хавентон на несколько миль во все стороны от нас- дома, сарай и другие постройки, такие как церкви с большими или малыми участками земли. Ты можешь это себе представить как людей сидящих на трибунах: многие из них сидят вместе, а некоторые по одному. За исключением того, что здесь самое важное событие - это просто вид на воду.

Машины ездят вокруг нас, из за этого я знаю, что мы разговариваем до тихого сигнала. Это мистер Хоган, он учитель, и я хотя бы успел сыграть, это было неприятное воспоминание о том, что школа начинается через две недели. Тяжело было поверить, что лето закончилось так быстро.

Но когда вместе (с моим близким приятелем) несколько дней кажутся бесконечными. Перси медленно подаёт свою руку нам и он наконец успокоился, я развязал шнурки которые были завязаны на его очках.

"Руби"-сказал он. Он всегда зовет меня по имени.

"Ты знал, что 70% Земли покрыто водой водой?"

"По моему ты преувеличиваешь"

"Это правда это устоявшийся расчет"- сказал он, хотя я не сомневаюсь в нем. Перси много читает и у него удивительная память.

"Так что твои бутылки могут иметь длинный путь, верно?" Даже после двух с половиной лет, после запуска проекта про бутылки это все еще делает его счасливым.

Мы проходили мимо нашего соседа и щеки Перси все еще были мокрые. Я заметил своего отца за нашим сараем, затачивающего лезвие газонокосилки. Мой папа ненавидит когда Перси кричит, как он сказал" "без уважительной причины ". Я могу сказать, что мой отец делает все возможное чтобы мириться с этим целый день, даже неделями, выходя из комнаты чтобы покурить или за пивом, когда Перси приходит. Но когда Перси будет рыдать прямо посреди Бонанзы и мой отец не сможет услышать старика, он будет кричать: "Иисус Христос, Перси!" потому что он ждал целую неделю чтобы выяснить, что произойдет.

"Водоемы заключаются в том, что не все присоединяется, сказал Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони. Мой папа посмотрел вверх.

"Вот еще"- сказал я. "Это звучит как будто много воды пытается попасть в землю."

Перси остановился и посмотрел на меня. Он сосредоточился на моих губах потому, что когда он разговаривает он не смотрит в глаза. Он не шевелится несколько секунд. Потом он начал плакать и побежал к дому.

Помилуй, Перси.

Вот, что другие дети говорят, когда они дразнят его. Они думают о том как заставить его плакать, однажды когда он ехал они взялись руками за уши, как будто это Перси мешает им. "Помилуй, Перси! Помилуй!"- они будут кричать и смеяться, иногда они прячутся за сиденьями автобуса. То как они ведут себя это довольно неплохая драматическая постановка. Если бы я был там во время этого, я бы сказал Перси что нибудь дельное, но бесполезно не обращать внимания на них. Тогда они будут кричать громче и звать Перси своей мамочкой. Такой умный и веселый, хотя я уверен, что они никогда не перестанут думать какой страшной может быть Перси-мамочка.

Я жду пока Перси подходит к входной двери дома и мы уходим. Миссия выполнена. Затем я нахожу рок-н-ролл в моей руке, когда я вернусь вниз к воде. Ее края неровные, но пригревает солнце.

283.
Из «Города, который утонул» Риэл Насон

Мы живем в верхней части дороги которая ведёт через долину к мосту и продолжается за Хавкасав. На этой стороне реки Хавентон, сокращение от Хавен Тоун. Все местность это длинное раскидистое село. Наши соседние дома стоят вдоль холма на маленьких извилистых дорожках и в конце дороги. Это как если бы дома покатались как камни вниз по склону и застряли на кустах травы. Это то из чего состоит Хавентон на несколько миль во все стороны от нас- дома, сарай и другие постройки, такие как церкви с большими или маленькими участками земли. Ты можешь это себе представить как людей сидящих на трибунах: многие из них сидят вместе, а некоторые по одиночке. За исключением того, что здесь главное событие это просто вид на воду.

Машины ездят вокруг нас, поэтому я знаю, что мы разговариваем до тихого сигнала. Это мистер Хоган, он учитель, и я хотя бы успел сыграть, это было неприятное воспоминание о том, что школа начинается через две недели. Тяжело было поверить, что лето прошло так быстро. Но когда вместе (с моим постоянным приятелем) несколько дней кажутся бесконечными. Перси медленно подаёт свою руку нам и он наконец успокоился, я развязал шнурки которые были завязаны на его очках.

"Руби"-сказал он. Он всегда зовет меня по имени.

"Ты знал, что 70% Земли покрыто водой водой?"

"По моему ты преувеличиваешь"

"Это правда это устоявшийся расчет"- сказал он, хотя я не сомневаюсь в нем. Перси читает все время и у него удивительная память.

"Так что твои бутылки могут иметь длинный путь, верно?" Даже после двух с половиной лет после запуска проекта про бутылки это все еще делает его счасливым.

Мы проходили мимо нашего соседа и щеки Перси все еще были влажные. Я заметил своего отца за нашим сараем, затачивающего лезвие газонокосилки. Мой папа ненавидит когда Перси кричит, как он сказал" "без уважительно причины ". Его братья больше чем Перси подрастает. Я могу сказать, что мой отец делает все возможное чтобы мириться с этим целый день, даже неделями, выходя из комнаты чтобы покурить или за пивом, когда Перси приходит. Но когда Перси будет рыдать прямо посреди Бонанзы и мой отец не сможет услышать старика, он будет кричать: :Иисус Христос, Перси!" потому что он ждал целую неделю чтобы выяснить, что произойдет.

"Водоемы заключаются в том, что не все присоединяется, сказал Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони. Мой папа посмотрел вверх.

"Вот еще"- сказал я. "Это звучит как будто много воды пытается попасть в землю."

Перси остановился и посмотрел на меня. Он сосредоточился на моих губах потому, что когда он разговаривает он не смотрит в глаза. Он не шевелится несколько секунд. Потом он начал плакать и побежал к дому.

Помилуй, Перси.

Вот, что другие дети говорят, когда они дразнят его. Они думают о том как заставить его плакать, однажды когда он ехал они взялись руками за уши, как будто это Перси мешает им. "Помилуй, Перси! Помилуй!"- они будут кричать и смеяться, иногда они прячутся ща сиденьями автобуса. То как они ведут себя это довольно неплохая драматическая интерпретация, так я иногда чувствую чья. Если я там во время этого я бы сказал Перси что либо дельное, но бесполезно игнорировать их. Тогда они будут кричать громче и звать Перси своей мамочкой. Такой умный и веселый, хотя я уверен, что они никогда не перестанут думать какой страшной может быть Перси-мамочка.

Я жду пока Перми подходит к входной двери дома и мы уходим. Миссия выполнена. Затем я нахожу рок-н-ролл в моей руке когда я вернусь вниз к воде. Ее края неровные, но пригревает солнце.

285.


Из «Города, который утонул» Риэль Нэйсон
Мы живем в верхней части дороги, которая ведет вниз по долине к мосту и продолжается до Хоукшоу. Эта сторона реки – Хэвентон, сокращённо от «Города Небес» много лет назад. Вся территория это длинная расползающаяся деревня. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и на концах подъездных путей. Это как если бы дома как камни катились вниз по склону и застревали в клочках травы. Это то, что составляет Хэвентон: несколько миль с каждой стороны от нас – дома и сараи, и другие здания, как церкви с большими и маленькими участками земли между ними. Вы можете отчасти представить это, как людей, сидящих на трибунах: многие из них сгруппированы вместе, некоторые в одиночку, но все они ждут главного события. Вот только главное событие здесь -- это просто вид на воду.
Мимо проезжает машина и специально поворачивает подальше от нас, так что я понимаю, что нас узнали даже до того, как слегка посигналили. Это г-н Хоган, учитель, и мне удается помахать ему, хоть увидеть его -- это просто неприятное напоминание о том, что через две недели начнётся школа. В некотором смысле трудно поверить, что лето пролетело так быстро. Но теперь снова (с моим бессменным другом), некоторые дни будут идти будто бесконечно. Перси поднимает руку и медленно машет, и так как он, наконец, успокоился, я развязываю шнурок, который был завязан на его очках.
"Руби", говорит он. Он всегда использует мое имя. "Ты знал о том, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?"
"Это конечно звучит как «очень много»"
"Это правда. Это хорошо установленный расчет ", говорит он, хотя я и не сомневаюсь в его словах. Перси всё время читает и имеет удивительную память.
"Тогда твоим бутылкам придётся долго, долго путешествовать, правильно?" Я знаю, что даже если проект по запуску бутылки займёт два с половиной года, разговор о нём делает его счастливым.
Мы проходим мимо дома нашего соседа, и щеки Перси всё еще влажные. Я вижу моего отца за сараем, точащим ножи для газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет, как он говорит, "без причин". Это беспокоит его все больше и больше, в то время как Перси становится старше. Я могу сказать, что мой отец делает все возможное, чтобы терпеть его в течение нескольких дней, даже недель, выходя из комнаты, чтобы покурить или выпить пива, когда Перси начинает плакать. Но тогда Перси будет рыдать прямо в середине «Бонанцы», и мой отец не сможет услышать, что говорит Хосс, и он должен будет кричать: "Ради Бога, Перси!", потому что он ждал целую неделю, чтобы выяснить, что произойдет.
"Источники воды, содержащие эту сумму, не все связаны между собой", говорит Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.
Мой отец поднимает взгляд.
"Тем не менее", - говорю я: "Этот звучит, будто воды намного больше, чтобы уплыть, чем земли, к которой можно пристать".

Перси останавливается и смотрит на меня. Он сосредоточивает внимание у меня на рту, так как он почти никогда не встречается с кем-либо взглядом. Он замирает и не двигается в течение нескольких секунд. Затем он ударяется в слёзы и плача бежит к дому.


Помилуй, Перси.
Это то, что говорят другие дети, когда дразнят его. Методом проб и ошибок, они ищут способы заставить его плакать, и как только он собирается это сделать, они держат свои руки над своими ушами, как будто Перси их огорчает. "Помилуй, Перси! Помилуй! ", Они будут кричать между приступами смеха, иногда прятать голову за места в школьном автобусе. То, как они действуют -- это довольно хорошая драматическая интерпретация того, что я иногда чувствую. Если я здесь же во время этого спектакля, то я скажу Перси всегда правильное, но бесполезное «игнорируй их». Тогда они будут кричать всё громче и спрашивать Перси, не его ли я мама. Так умно и весело. Несмотря на это, я уверен, что они никогда не останавливались, чтобы подумать о том, каким, в конечном счете, ужасающим существом может быть мама Перси.
Я жду, пока Перси дойдёт до передней двери и зайдёт в неё. Миссия выполнена. Тогда я нахожу камень и кручу его в своей руке, пока возвращаюсь назад вниз к воде. Его края неровные, но тёплые от солнца.

287.


Из города, который затонул

Риэль Нейсон


Мы живем в начале улицы, которая ведет вниз от долины к мосту и простирается до Хоукшоу. Это название стороны реки, Хэйвентон Таун, много лет назад сократили до Хэйвен. Вся территория это длинная, занимающая большую площадь, деревня. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах вплоть до железной дороги. Это как если бы дома скатились как скалы вниз по склону и застряли на клочках травы. Хэйвентон выглядит так: несколько миль на каждой стороне - дома и сараи и церкви с большими или маленькими участками земли между ними. Вы можете представить людей, сидящих на трибунах в ожидании главного события: многие из них сидят группами вместе, а некоторые - в одиночку. За исключением этого места главное событие это просто вид на воду.

Машина проезжает мимо и делает очень широкий поворот вокруг нас, так что я понимаю, что нас узнали еще до того, как посигналили. Это г-н Хоган, учитель, и мне удается помахать рукой, хотя встреча с ним просто неприятное напоминание о том, что учеба начинается через две недели. В некотором смысле трудно поверить, что лето так быстро пролетело. Но в тоже время (с моим постоянным приятелем), некоторые дни, кажется, идут бесконечно. Перси медленно поднимает руку, чтобы помахать мне, и так как он, наконец, угомонился, я развязываю шнурок на его очках.

"Руби", говорит он. Он всегда называет меня по имени. "Ты знала о том, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?"

"Звучит конечно внушительно."

"Это правда. Это общепризнанный расчет ", говорит он, хотя я в нем не сомневаюсь. Перси все время читает и у него удивительная память.

"Так что твои бутылки могут долго-долго путешествовать, не так ли?" Даже два с половиной года в проекте «Запуск бутылки». Я знала, что ему нравится говорить об этом.

Мы проходим мимо дома нашего соседа. Щеки Перси все еще влажные. Я вижу, как мой отец на заднем дворе возле нашего сарая затачивает ножи газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет " по пустякам ". И чем старше становится Перси, тем сильнее это его раздражает. Я могу сказать, что мой отец делает все возможное, чтобы терпеть это целые дни и даже недели, уходя из комнаты, чтобы покурить или выпить пива, когда у Перси снова начинается истерика. Но затем Перси начнет рыдать прямо в середине драматического телесериала «Бонанца» и мой отец не сможет услышать, что говорит Хосс , и он начнет кричать – ему придется - "О Боже, Перси", потому что он ждал целую неделю, чтобы выяснить, что произойдет.

"Водные массы, содержащие эту сумму не все связанны," говорит Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец смотрит вверх.

"Тем не менее," я говорю. "Это звучит так, как будто течение гораздо более сильное и можно утонуть."

Перси останавливается и смотрит на меня. Он внимательно смотрит на рот, так как он никогда почти не глядит прямо в глаза. Он совершенно успокоился и не двигается в течение нескольких секунд. Затем он начинает рыдать и бежит к дому.

Помилуй, Перси.

Это то, что другие дети говорят, когда они дразнят его. Они выдумывают что-нибудь, методом проб и ошибок, чтобы заставить его плакать, потом когда он начинает реветь, они закрывают свои уши руками, как будто это Перси их доводит. "Помилуй, Перси! Мерси! ", Они будут выкрикивать в промежутках между приступами смеха, иногда прятаться за сидением в школьном автобусе. То, как они себя ведут довольно ярко описывает мои собственные ощущения. Если я нахожусь рядом, когда они его дразнят, я говорю ему наиболее разумную, но бесполезную фразу: "Не обращай на них внимания". Потом они начинают еще громче кричать и спрашивают его: "Она что, твоя мамочка?" Так остроумно и смешно. Несмотря на это, я уверена, что они никогда не переставали думать о том, каким, в конечном счете, ужасающим существом может быть мама Перси.

Я жду, пока Перси успокоится перед входной дверью и зайдет. Миссия выполнена. Потом я нашла камешек и вертела его в руке, пока шла назад вниз к воде. Его края неровные, но он теплый от солнца.

295.
Отрывок из романа Риэль Насон “Город, что затонул»
Мы живем в начале дороги, которая ведет вниз по долине к мосту и пролегает через весь Хокшо. Этот берег реки называется Хавентон, что давным давно было сокращено от Хевен Таун. Вся местность представляет из себя длинную растянувшуюся деревню. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и в концах подъездных путей. Это, как если бы дома скатывались как камни вниз по склону и застревали в клочках травы. Вот что представляет из себя Хавертон со всех сторон на несколько миль от нашего дома – дома, амбары и другие здания, такие как церкви, с большими или маленькими участками земли между ними. Вы можете представить себе это как людей на трибунах: многие из них сидят группами и лишь некоторые поодиночке, но все они собрались здесь в ожидании главного события. Только вот главное событие здесь это просто вид на воду.
Машина проезжает возле нас и сильно раскачивается, поэтому я понимаю, что водитель узнал нас прежде чем он посигналил. Это мистер Хоган, учитель, и я умудрился помахать ему даже несмотря на то, что один его вид для меня - неприятное напоминание того, что через две недели начнется учебный год. В каком-то смысле очень трудно поверить, что лето так быстро пролетело. Но с другой стороны (с моим закадычным другом) некоторые дни кажутся бесконечными. Перси поднимает руку, чтобы наконец помахать, и когда он наконец успокаивается, я развязываю шнурок, который был завязан на его очках.
«Руди», говорит он. Перси всегда называет меня по имени. «Ты знаешь, что 70 процентов поверхности Земли покрыто водой?»
«Это звучит как очень много»
«Да, это так. Это точно установлено», говорит он, хотя я и не сомневался. Перси постоянно читает и обладает удивительной памятью.
«Поэтому твои бутылки могли бы очень, очень много путешествовать, так?» Я знаю, что даже спустя два с половиной года занятости в проекте по запуску бутылок, такие разговоры доставляют ему удовольствие.
Мы проходим мимо дома нашего соседа и щеки Перси все-еще влажные. Я вижу своего отца, точащего лезвия газонокосилки за нашим сараем. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет, как он говорит «просто так». Это раздражает его все больше и больше, потому что Перси взрослеет. Я могу сказать, что мой отец делает все возможное, когда Перси берется за старое, чтобы терпеть это днями, даже неделями за раз, уходя покурить или выпить пива. Но когда Перси начинает рыдать прямо по середине очередной серии сериала «Бонанца», мой отец не может услышать, о чем говорит Хосс, и ему приходится кричать – он просто должен – «Господи Иисусе, Перси!», все потому что он ждал целую неделю, чтобы выяснить что произойдет.

«Тела, содержащие воду, в общей сложности не связаны,» сказал Перси, вытирая щеку рукой.


Мой отец смотрит.
«Ну да,» ответил я. «Звучит так, как будто воды, по которой можно уплыть, гораздо больше, чем земли, на которой тебя поймают.»
Перси останавливается и смотрит на меня. Он фокусируется на моих губах, хотя обычно и в глаза людям не всегда смотрит. Он совершенно спокоен и не двигается несколько секунд. Затем он заливается слезами и, плача, убегает домой.
Помилуй, Перси.
Так говорят другие дети, когда дразнят его. Они думают о чем-то, ни о чем, пробуют и ошибаются, чтобы заставить его плакать, но однажды он заставит их заткнуть уши руками словно это он их мучает. «Помилуй, Перси! Помилуй!» они будут кричать в перерывах между приступами смеха, иногда пряча головы за сиденьями школьного автобуса. То, как они притворяются, выглядит довольно хорошо, как драматичная интерпретация того, что иногда чувствую я. Если я нахожусь рядом, когда его дразнят, я скажу всегда правильные, но бесполезные слова «Не слушай их». Потом они закричат еще громче и спросят у Перси, не его ли я мамочка. Что так умно и весело. Хотя, я уверен, они продолжают думать, как в конечном счете ужасно быть его мамочкой.

Я жду пока Перси успокоится перед входной дверью и войдет. Миссия завершена. Потом я нахожу камешек и катаю его туда-сюда в руках, будто я возвращаюсь к воде. Его края грубые, но теплые из-за солнца.

296.

Город, который затонул

Мы живем в верхней части дороги, которая ведет вниз по долине к мосту и продолжается до Хокшоу. Эта сторона реки носит название Хейвентон, очень давно сокращенное от Хейвен Таун. Территория деревни протянулась на широком пространстве. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и на концах подъездных путей. Если стоять у подножия и смотреть на холм, кажется, что дома, словно камни, покатились вниз и увязли в пучке травы. Дома и сараи, другие здания, к примеру, церкви, а также большие или маленькие участки земли между ними составляют Хейвентон на протяжении нескольких миль по разные стороны реки. Глядя на все эти строения, можно отчасти представить людей, сидящих на трибунах: многие из них сгруппированы вместе, а некоторые из них сидят в одиночку, однако все они ждут главного события. В данном случае, главным событием является всего лишь вид на воду.

Машина проезжает мимо и очень широкие качели качаются вблизи нас, так что даже тихий звук разносится по окрестности. Вот виднеется г-н Хоган, учитель, и мне удается сдержать прилив эмоций, хотя встреча с ним является лишь неприятным напоминанием о том, что занятия в школе начинаются через две недели. В некотором смысле трудно поверить, что это лето пролетело так быстро. Но вскоре мы оказываемся вновь вместе с моим товарищем, и некоторые наши дни, кажется, идут бесконечно. Перси медленно поднимает руку, и так как он, наконец, успокоился, я развязываю шнурок, который был завязан на его очках.

– Руби, – говорит он. Перси всегда называет меня по имени. – Ты знал, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?

– Звучит внушающее.

– Это правда. Это хорошо установленный расчет, – замечает он, хотя я и не сомневаюсь в его словах. Перси читает все время и имеет удивительную память.

То есть, выходит, твои бутылки могут иметь очень долгий путь путешествия, не так ли? – даже за два с половиной года до Проекта Запуска Бутылки я знал об этом проекте и понимал, что говоря об этом, делаю его счастливым.

Мы проходим мимо дома нашего соседа, а щёки Перси ещё влажные. Я вижу своего отца, он стоит спиной к нашему сараю и точит лезвия газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет за то, что он называет "безосновательным". Это раздражает его всё сильнее и сильнее, по мере того как Перси становится старше. Я хочу сказать, что мой отец делает все возможное, чтобы терпеть его в течение нескольких дней, порой даже недель, иногда позволяя себе выкурить сигарету или выпить бутылочку пива, когда Перси начинает реветь. Но Перси будет рыдать прямо в середине Бонанцы и мой отец не сможет услышать, что говорит Хосс, и он будет вынужден кричать: "Господи, Перси!" – потому что он ждал, ждал целую неделю, чтобы выяснить, что произойдет.

– Водоемы, полностью заполненные, не все соединены, – сказал Перси, вытирая щёку тыльной стороной ладони.

Мой отец посмотрел вверх.

– Тем не менее, – заявляю я. – Этого достаточно, чтобы уплыть куда-нибудь, а не увязнуть здесь.

Перси перестает идти и смотрит на меня. Он сосредоточивает внимание на моих губах, потому что он практически никогда не смотрит в чьи-либо глаза. Он, молча замирает, не двигается в течение нескольких секунд. Затем он рыдает и бежит к дому плачущий.

– Помилуй, Перси.

Эту фразу говорят другие дети, когда дразнят его. Они постоянно затевают что-то, методом проб и ошибок заставляют его плакать, например, как только он собирается сделать это, они хватаются руками за свои головы, как будто Перси их огорчает: "Помилуй, Перси! Помилуй!" Они кричат между приступами смеха, иногда прячут голову между сиденьями школьного автобуса. Так что у них получается довольно неплохая интерпретация того, что я иногда чувствую. Я могу сказать Перси во время задирок что-то подбадривающее, но бесполезно советовать игнорировать их. Они будут кричать всё громче и громче, называть меня "мамочкой" Перси. Так умно и забавно. Как бы то ни было, я уверен, что они никогда не перестанут задумываться о том, в конечном счете, какое ужасное существо мама Перси.

Я жду, пока Перси подойдёт к входной двери дома и войдёт внутрь. Миссия выполнена. Тогда я нахожу камень и катаю его по кругу на своей ладони. Хотя его края неровные, зато он впитал тепло солнца.

297.


Мы живем у дороги, которая ведет в низовье долины к мосту и продолжается через него дальше, к Хокшоу. На этой стороне реки стоит город Гаванрод, чье название было образовано от "город" и "гавань" много лет назад, и который представляет собой растянувшуюся вдоль берега деревню. Дома наших соседей в шахматном порядке расставлены вдоль горного склона на маленьких извилистых дорожках, находящихся в конце проездов. Выглядит это так, будто они катились, подобно обломкам скал, вниз по склону и застряли в пучках травы. Между домами, амбарами и другими зданиями, например, церквями, находятся большие или маленькие полоски земли – все это раскинулось на мили. Представьте себе людей, сидящих на трибунах: большинство из них столпились вместе, некоторые держатся поодиночке, но все они ждут главного события. И только здесь главное событие – просто вид воды.

К нам подъезжает машина и делает вокруг нас широкий круг, я понимаю, что нас узнали, слышу короткий гудок. Это мистер Хоган, мой учитель, и мне удается помахать ему, хотя его вид неприятно напоминает, что через две недели начнется школа. В некотором роде, трудно представить, что лето пролетело так быстро. Но последующие несколько дней (проведенные с моим закадычным другом) казалось, будут тянуться бесконечно. Перси поднимает руки и медленно машет, как только он замирает, я распускаю шнурок, которым завязаны его очки.

"Руби", – говорит он. Он всегда называет меня по имени. "Ты знаешь, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой? "

"Похоже, это много".

"Это правда. Это точно подсчитано", – сказал он, хотя я не сомневаюсь в этом. Перси постоянно читает, и у него потрясающая память.

"Поэтому твои склянки совершат очень большое путешествие, не так ли? " – я знала, что разговоры об этом радуют его, хотя он пробыл в проекте "Запуск бутылок" всего два с половиной года.

Мы проходим мимо дома нашего соседа; щеки Перси все еще мокрые от слез. Я вижу моего отца, который точит лезвия газонокосилки позади нашего сарая. Мой отец терпеть не может, когда Перси плачет "без достойной причины", как это папа зовет. Это беспокоило его все больше и больше по мере взросления Перси. Я скажу, что папа терпит это в течение многих дней, даже недель, выходя из комнаты, чтобы покурить или выпить пива, когда Перси принимается рыдать. Но, когда Перси начинал реветь в самой середине сериала "Бонанца", и мой папа не слышал, что говорит Хосс, и ему приходилось орать: "Бога ради, Перси!": – потому что он вынужден ждать целую неделю, чтобы узнать, что же случится дальше.

"Не все водоемы связаны между собой", – сказал Перси, утирая щеки тыльной стороной ладони.

Мой папа поднимает глаза.

"Однако, – отвечаю я, – они будто выходят из берегов, чтобы впитаться в почву".

Перси останавливается и смотрит на меня. Он фокусирует взгляд на моих губах, поскольку ни с кем не встречается глазами. Он вполне спокоен и не двигается в течение нескольких секунд. Затем он заливается слезами и, плача, бежит к дому.

"Прости, Перси".

Так говорят другие дети, когда дразнят его. Они думают о том, чтобы как угодно, методом проб и ошибок, заставить его плакать; потом, как только он начнет, они поднимают руки к ушам, будто это он смеется над ними. "Прости, Перси, прости, прости!" – кричат они в перерывах между судорогами смеха, иногда пряча головы позади спинок сидений школьного автобуса. То, как они все это проделывают, довольно неплохо передает то, что я иногда чувствую. Если бы я присутствовала при насмешках, я бы сказала Перси здравое, но бесполезное "не обращай внимания". Тогда они заорали бы громче и начали бы спрашивать, не мамочка ли я Перси. Так умно и весело. Хотя я уверена, они бы никогда не прекратили думать, как, в конечном счете, ужасно могло бы быть мамочкой Перси.

Я жду, пока Перси дойдет до двери и зайдет внутрь. Миссия завершена. Потом я нахожу камешек и катаю, катаю его в руках до тех пор, пока не возвращаюсь обратно к реке. У камня шероховатые края, но сам он теплый от солнца.

299.
Риэл Нейсон «Затонувший город»
(отрывок)

Мы живем у верхней части дороги, ведущей вниз через долину к мосту и тянущейся дальше до Хокшоу. На этом берегу реки – Хэвентон, годами раньше известный как ХэвенТаун. Вся его территория – огромный, растянутый поселок.Все дома по соседству расположены в шахматном порядке: они занимают весь склон холма, стоя у мелких извилистых троп и в концах проездных дорог. Выглядит это так, если бы они, словно камни, покатились вниз по склону и завязли в густой траве. Таков Хэвентон на несколько миль во все стороны от нас: дома, амбары, церкви и другие сооружения с большими и маленькими полосами земли между ними.Все это немного напоминает людей на трибунах: большей частью они образуют группы, некоторые одиноки, но все они сидят в ожидании одного события. Разница лишь в том, что здесь вместо события – вид на реку.

Проезжающая мимо машина делает чересчур широкий поворот рядом с нами, так что мне становится ясно, что нас узнали еще до того, как прозвучал гудок. Это мистер Хоган, наш учитель. Я нахожу в себе силы помахать ему, хотя сам его вид становится лишь неприятным напоминанием о том, что до начала учебного года осталось всего две недели. Не верится, что лето пролетело так быстро. Но все же следует заметить, что (в компании моего неизменного приятеля) некоторые дни казались бесконечными. Перси поднимает руку в запоздалом приветствии, и, раз уж он, наконец, успокоился, я развязываю шнурок на его очках.

– Руби, – говорит он. Он всегда обращается комне по имени. – Тебе известно, что семьдесят процентов суши Земли покрывает вода?

– Звучит впечатляюще.

– Это так. Это очень точное вычисление, – заявляет он, хотя я и не сомневаюсь. Перси постоянно читает, имея, к тому же, отличную память.

– Значит, все твои бутылки могут уплыть о-о-очень далеко, так? – Хотя прошло уже два с половиной года с начала проекта по запуску бутылок в плаванье, он кажется счастливым, когда речь заходит об этом.

Мы проходим мимо дома ближайших к нам соседей. Щеки Перси все еще влажные. Отсюда я вижу отца: он рядом с нашим сараем, затачивает лезвия газонокосилки. Отец ненавидит, когда Перси плачет из-за того, что он называет «без повода». Чем старше становится Перси, тем больше это его беспокоит. Могу сказать точно, что он всеми силами держится днями, а то и неделями: стоит Перси обронить слезу, он выходит из комнаты – покурить или за пивом. Но, бывает, Перси начнет выть прямо посреди серии «Бонанцы», и отец не сможет расслышать, что говорит Хосс, и тогда ему придется – придется! – закричать: «Господи Иисусе, Перси!» – потому что он ждал целую неделю, чтобы узнать, как повернется сюжет.

– Не все водоемы, составляющие этот объем, связаны, – говорит Перси, вытирая щеку тыльной стороной руки.

Отец поднимает взгляд.

– И все же, – возражаю я, – судя по всему, воды, по которой можно уплыть прочь, гораздо больше, чем суши, удерживающей тебя.

Перси останавливается и смотрит на меня. Его взгляд прикован к моему рту: он практически никогда не смотрит людям в глаза. На несколько секунд он замирает и не издает ни звука. Вдруг он заливается слезами и, плача, убегает к дому.

«Пощади, Перси».

Именно это говорят другие дети, когда дразнят его. Действуя методом проб и ошибок, они выдумывают что-нибудь – что угодно, – что заставит его плакать, и когда он, наконец, сдается, они прижимают ладони к ушам, словно это Перси мучит их. «Пощади, Перси! Пощади!» – выкрикивают они между приступами смеха, иногда прячась за сиденьями школьного автобуса. То, как они ведут себя, – неплохая драматичная интерпретация того, что порой чувствую я. Если я вижу, как над Перси издеваются, я всегда произношу лишь единственно разумное, но совершенно бесполезное «не обращай внимания». Они лишь кричат громче и спрашивают Перси, кто я – не его ли мамочка? Очень остроумно, просто уморительно. Что бы они ни говорили, я уверена, они никогда не думали о том, как, должно быть, страшно быть мамочкой Перси.



Я жду, пока Перси добежит до дома и зайдет внутрь. Миссия выполнена. Затем я подбираю камень и, спускаясь к реке, катаю его в ладонях. Хотя его края острые, он теплый от солнца.


1 От англ. Town -город

2 Комедийный сериал о ковбоях, вышедший на экраны в 1960-е.
1   2   3

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Затопленный город