страница2/4
Дата28.08.2018
Размер0.65 Mb.

«Звучит как очень много»


1   2   3   4

Отрывок из «Город, который утонул» Насон Риэл
Мы живем в верхней части дороги, которая ведет вниз по долине до моста и продолжается до Hawkshaw. На этой стороне реки Haventon. Вся территория представляет собой протяженную деревню. Дома соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и на концах проездов. Это как если бы дома покатились, как камни вниз по склону и застрял на пучки травы. Это то, что составляет Haventon на несколько миль на каждой стороне - дома и сараи и другие здания, такие как церкви, большие или маленькие участки земли между ними. Можно представить, как люди, сидящие на трибунах: многие из них сгруппированы вместе и немного одиноки, но они все ждут главного события. Только здесь главное событие-это просто вид на воду.

Мимо проезжают машины, так что я знаю, что мы были узнаны еще до сигнала. Это мистер Хоган, учитель, и видеть его - это всего лишь неприятное напоминание о том, что занятия начнутся через две недели. В это трудно поверить, что лето прошло так быстро. Но опять же (с моим корешом), некоторые дни, кажется, шли бесконечно. Перси поднимает руку в замедленной действии, и так как он, наконец, успокоился, я развязать шнурки, что было наверчено на его очках.

“Руби”, говорит он. Он всегда использует мое имя. “Ты знал о том, что семьдесят процентов земной поверхности покрыто водой?

“Это много”.

“Это правда. Это устоявшееся расчет”, - говорит он, хотя я не сомневалась в нем. Перси все время читает и обладает удивительной памятью.

“Так твои бутылки могут иметь длинный, долгий путь, верно?” Даже двух с половиной лет после запуска бутылки я знал- это делает его счастливым.

Мы проходим перед нашим ближайшим соседом и щеки Перси все еще мокрые. Я вижу моего отца, он точит лезвия травокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси кричит, что он называет “без уважительной причины”. Это беспокоит его больше и больше, так как Перси становится старше. Я могу сказать, что мой отец делает все возможное, чтобы терпеть ее в течение нескольких дней, даже недель за один раз, выходя из комнаты на перекур или попить пиво, когда Перси начинает. Но потом Перси будут голосить прямо в центре Бонанса и мой отец не сможет услышать старика Хосса, и он будет орать - “Господи, Перси!”, потому что он ждал целую неделю, чтобы выяснить, что произойдет.

“Водоемы не все соединены,” Перси говорит, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец смотрит на него

“Все равно”, - говорю я. “Это звучит как намного больше воды, чтобы уплыть, чем земли, в которой можно увязнуть”.

Перси остановился и посмотрел на меня. Он сосредоточивает внимание на моем рту, поскольку он не отвечает никому на глаза. Он совершенно тих и не двигался в течение нескольких секунд. Потом он заливается слезами и бежит в сторону дома и плачет.

Помилуй, Перси.

Вот что другие дети говорят, когда они дразнят его. Они думают, методом проб и ошибок, чтобы заставить его плакать, когда он идет, они, взявшись за уши, как будто это Перси, который огорчает их. “Помилуй, Перси! Милость!” они будут кричать между приступами смеха, иногда прячут голову позади сидений школьных автобусов. Как они ведут себя -это довольно неплохая драматическая интерпретация, как я иногда чувствую себя . Если я там в то время как они дразнят его, я скажу “игнорирую их!”. Тогда они будут кричать громче и спрашивать Перси, его ли я мамочка. Такой умный и веселый. Хотя я уверена, что они никогда не переставали думать, какая же все-таки страшная мамочка Перси может быть.

Я жду, пока Перси дойдет до входной двери дома и зайдет. Миссия выполнена. Затем я найду себе камень и покручу его в моей руке, пока я иду вниз к воде. Ее края неровные, но зато теплые от солнца

44.

Город утопленный Риелом Нэсоном

Мы живем на вершине дороги, которая протягивается до долины к мосту и продолжается над Хавкхау. По одну сторону реки от Хэвинтона, сокращённого от Хэвенского города, несколько лет назад. Все пространство деревни растянулось в длинь. Дом наших соседей расположен в шахматном порядке между холмами на маленькой ветряной дороги и концом автострады. Это как если бы дома скачивались как камни спускалиcь горным потоком со склонов и застряли на пучках травы. Это то, что делает видным Хэвингтон с нескольких миль, с каждой стороны от нас – дома и амбары, и другие постройки, похожие на церкви с большими или маленькими растянутыми между землями. Ты можешь представить, как люди сидят на отбеленной скамейке: многие из них вместе кластером и кто-то по одиночке, но все они ждут главный праздник. За исключением здесь главный праздник, это просто смотреть на воду.

Водители попутных машин, проезжавшие сверхпрямоугольно вокруг нас, итак, я знаю, что мы были признаны даже до маленького гудка. Это мистер Хоган-учитель, я нехотя махнул ему, хотя видеть его просто неприятно, он напоминает школу, которая начнется в течение двух недель. В некотором смысле в это трудно поверить, что надо увеличить лето как можно быстрее. Но, потом снова ( с моим постоянным корешом) несколько дней растягиваются в бесконечность. Перси поднимает свою руку, замедленной волной и с того момента как он окончательно успокоился, я начинаю развязывать шнурок, завязанный на его очки.

« Раби »- сказал он. Он всегда использует мое имя. « Вы знали тот факт, что семьдесят процентов Земли покрыто водой? »

« Это звучит конечно, очень много.»

« Это правда. Это достоверный факт », сказал он, хотя я и не сомневаюсь. Перси все время читает и имеет удивительную память.

« Так, что ваши бутылки могут иметь длинное, долгое путешествие, не так ли?» Даже два с половиной года в Проекте Бутылка Лаунч я знал, что говорить с ним об этом, заставляет его улыбаться.

Мы проходим перед дверью дома нашего соседа, щеки Перси стали влажными. Я вижу отца за нашим сараем, на заточке нет хороших лезвий. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет и не может « назвать причину.» Это беспокоит его все больше и больше, ведь Перси становиться старше. Я могу даже рассказать, что мой отец бросил все возможное на несколько дней, даже недель, но покидал комнату покурить или выпить пива, в то время, как Перси опять начинал. Но, когда Перси опять начал в середине Бонанзы, и тогда мой отец не мог услышать, что говорит Хосс, и он начал кричать – что – « О, Господи, Перси! » потому что он ждал целую неделю, чтобы узнать чем же закончится.

« Тела воды, включающие все это не соединяются », сказал Перси, протирая свою щеку тыльной стороной своей руки.

Мой отец смотрит вверх.

« До сих пор », я говорю. « Этот звук, как большое количество воды, потоком стекает в землю, чтобы увязнуть в ней.»

Перси перестал ходить и смотрит на меня. Он сосредотачивает внимание на мой рот, никогда не встречаясь ни с кем взглядом. Он очень тих и не двигается в течение нескольких секунд. Затем он рыдает и бежит по направлению к дому.

Помилуй, Перси.

Это, то, что и другие дети говорят ему, когда дразнят его. Они думают о ком-нибудь, о чем-нибудь, методом проб и ошибок, пытаясь заставить его заплакать, и как только они его видят, они держат руки над головой, как будто это он. « Помилуй, Перси! Помилуй!» они будут кричать до приступов смеха, иногда пряча свои головы за сиденья школьного автобуса. То, как они действуют- это прям хорошая драматическая интерпретация, как по моим ощущениям. Если я во время того как его будут дразнить, скажу Перси забудь свою вечную чувствительность « Игнорируй их.» Затем они будут кричать громче и громче, спрашивать Перси, я ли его мама. Достаточно умный и забавный. Не смотря на то, я уверен, что они ни когда не перестанут думать о том, в конечном счете, каким же ужасающем существом может быть мама Перси.

Я ждал, пока Перси не сделает шаг к входной двери и не зайдет. Миссия выполнена. Затем я найду рок-н-ролл вокруг и наклоню голову к воде. Ее края не ровные, но она горяча как солнце.

47.

Затопленный город.

Наш дом находится на горе, дорога от него спускается в долину к мосту и тянется к Хокшо. Эта сторона реки - Гавань, название сократилось от Город-Гавань многие годы назад. Вся эта местность - растянутая в пространстве деревня. Дома наших соседей стоят на склоне холма в шахматном порядке на небольших извилистых дорогах и на концах подъездных путей. Это выглядит так, будто дома катятся как камни по склону и застревают в пучках зелени. Дома, сараи, другие строения, например, церкви с большими или маленькими участками земли между ними, - так выглядела Гавань на протяжении нескольких миль. Этот пейзаж можно сравнить с людьми, сидящими на трибунах: многие из них сидят вместе, кто-то поодиночке, но все они ждут главного события. Как правило, главное событие здесь - это созерцание воды.

Машина проезжает мимо и поворачивает в нашу сторону, и я понимаю, что нас узнали еще до того, как раздается звук клаксона. Это мистер Хоган, учитель, и я машу ему рукой, хотя встреча с ним – лишь неприятное напоминание, что школа начнется через две недели. С одной стороны, в это трудно поверить, что лето пролетело так быстро. Но с другой стороны, с моим верным другом кажется, что эти дни тянутся бесконечно долго. Перси поднимает свою руку в неторопливом приветствии и когда он окончательно успокаивается, я развязываю шнурок, который был привязан к его очкам.

- Руби, - говорит он. Он всегда называет меня по имени. – Ты знал, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?

- Это, конечно, звучит впечатляюще.

- Это правда. Этот факт установлен посредством точных расчетов, – говорит он, хотя я ему и не возражаю. Перси все время читает и у него потрясающая память.

- Поэтому твои бутылки могут уплыть далеко-далеко, верно? Уже два с половиной года в проекте по запуску бутылок я знаю, что разговоры об этом делают его счастливым.

Мы проходим мимо дома нашего соседа, а щеки Перси все еще влажные. Я вижу своего отца, он занимается заточкой ножей для газонокосилки за нашим сараем. Мой отец ненавидит, когда Перси рыдает, как он это называет, «без особой нужды». Это раздражает его все больше и больше, ведь Перси становится старше. Могу сказать, что мой отец может справляться с гневом на протяжении дней и даже недель, уходя из комнаты покурить или выпить пива, когда Перси начинает плакать. Но потом Перси начнет голосить прямо в середине «Бонанцы»1, и мой отец не расслышит из-за этого, что говорит Хосс, и будет кричать: «Боже!», так как ждал всю неделю, чтобы выяснить, что произойдет в сериале.

- Тела, полностью состоящие из воды, не все соединены между собой, - говорит Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец поднимает глаза.

- Однако, - говорю я. – Это звучит так, будто воды, по которой можно плыть, намного больше, чем земли, в которой можно увязнуть.

Перси останавливается и смотрит на меня. Он никогда не встречается ни с кем глазами, поэтому он уставился на мой рот. Он совершенно затих и не двигается в течение нескольких секунд. Затем он ударяется в слезы и с плачем бежит к дому.

Помилуй, Перси.

Так говорят ему другие дети, когда дразнят его. Они выдумывают что-нибудь и методом проб и ошибок заставляют его разрыдаться, а когда видят, что довели его, они закрывают руками уши, будто Перси тревожит их покой. «Помилуй, Перси! Смилуйся!», - закричат они между приступами смеха, иногда пряча головы за сиденьями в школьном автобусе. То, как они действуют, - это довольно хорошая театральная интерпретация того, что я иногда чувствую. Если я присутствую при том, как его дразнят, я скажу Перси весьма благоразумную, но бесполезную фразу: «Не обращай внимания». Затем они закричат еще громче и спросят Перси: «Это твоя мамочка?». Так умно и весело. Хотя я уверен, они не прекращали думать, каким, в конечном счете, ужасным существом могла быть мама Перси.

Я жду, пока Перси добежит до входной двери дома и войдет. Миссия выполнена. Затем я нахожу камень и перекатываю его в руке, пока спускаюсь к реке. У берега неровный край, а вода теплая от солнца.

51.

Рэйл Нэйсон

Затопленный город

Мы живём в начале улицы, которая тянется от долины реки и моста до Хэкше. Эта сторона реки называется Хэвентон, много лет назад отрезанная от «Запретного города». По всей территории широко раскинулась деревня. Дома наших соседей одиноко возвышались на склоне вдоль небольшой дороги в конце проезда. Как будто камни скатывались с холма и застряли в густой траве. Так выглядел Хэвентон на протяжении нескольких миль с каждой стороны – дома, амбары и другие строения как храмы находились ближе и дальше друг от друга. Как будто люди на стадионе, кто-то пришёл вместе, кто-то один, но все они ждут главного события. Только здесь главное событие всего лишь смотреть на воду.

Машина проехала мимо и сделала большой круг для разворота, и мы знали это до того, как услышали первый звук. Это был учитель мистер Хоган, мне удалось помахать ему, и я вдруг вспомнила, что учёба начинается уже через 2 недели. Трудно поверить, что лето почти кончилось. Иногда некоторые дни казались бесконечными, когда мы были с приятелем. Перси с промедлением поднял руку для приветствия, и пока он ничего не подозревал, я развязала шнурок на его очках.

«Руби», - сказал он, как всегда называя меня по имени. - «Ты знала, что 70 % поверхности Земли покрыто водой?»

«Как-то многовато!»

«Это правда! Это точные расчёты!», - сказал он, хотя я не сомневалась в этом. Перси всё время читает и у него прекрасная память.

«Итак, твоих бутылок хватит для долгого путешествия, верно?» даже спустя два с половиной года разговоры о бутылочной лодке вызывали у него восторг.

Мы прошли перед соседским домом и щёки Перси намокли. Я увидела отца под навесом, который точил лезвия газонокосилки. Мой отец ненавидел, когда Перси плакал по пустякам. И когда Перси становился старше, это беспокоило его всё больше и больше. Могу сказать, что отец мог выносить это днями и даже неделями, уходил за пивом или сигаретами, как только Перси принимался вопить. Но когда Перси станет рыдать посреди Бонанзы и мой отец не сможет услышать что говорит Хосс, он обязательно вскрикнет – «Господи, Перси!», потому что он уже ждал целую неделю, чтобы узнать, что же произойдёт.

«Вся эта вода между собой не соединяется», - сказал перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Отец поднял глаза.

«Так значит, - сказала я. – Если вода начнёт подниматься, то внезапно окажется, что суши не хватит».

Перси остановился и посмотрел на меня. Он смотрит только на мои губы и никогда не встречается взглядом. Он внезапно замолчал и замер на несколько секунд. Затем он разразился слезами и убежал домой, рыдая.

Не надо, Перси!

Так дразнили его ребята. Они придумывали что-нибудь, что попало, пробовали и ошибались, только чтобы заставить его плакать, а когда он только собирался начать, то они подставляли кулаки к своим глазам, как будто это Перси обидел их. «Пожалуйста, Перси, не надо!», - кричали они между приступами смеха, прячась за кресло школьного автобуса. То, что они делали, довольно хорошо передавало мои чувства. Если я оказывалась рядом во время его рыданий, то просила его быть благоразумнее, но никогда не просила игнорировать их. Тогда они начинали кричать ещё громче и спрашивать Перси, не я ли его мамочка. Очень умно и весело! Я уверена, они всегда думали, насколько ужасно быть «мамочкой» Перси.

Я ждала, пока Перси доберётся до дома и войдёт. Миссия выполнена. Затем я нашла камушек и начала катать его по руке, как будто хотела отправить его в воду. Он был шершавый и тёплый.

54.

Из «Затонувшего Города»

Мы живём в начале улицы, ведущей по долине к мосту до самого Хокшоу. Эта часть реки называется Хэйвентон, когда-то давно сокращённое от Хэйвен Таун. Вся местность ― широко раскинувшаяся деревня. Дома наших соседей стоят вдоль холма в шахматном порядке, на маленьких извилистых дорожках в конце подъездных путей. Это как если бы дома катились вниз по склону, точно камни, и застревали в пучках травы. Вот каков Хэйвентон на несколько миль по обеим сторонам от нас: дома, амбары и другие здания по типу церквей с большими или маленькими участками земли между ними. Они похожи на людей, сидящих на трибунах: многие из них сидят вместе, некоторые ― в одиночку, но все они ждут главного события. Если не считать того, что главное событие здесь ― просто вид на воду.

Мимо проезжает машина и круто разворачивается перед нами, поэтому ещё до гудка я понимаю, что нас узнали. Это мистер Хоган, учитель, и мне даже удаётся помахать ему, несмотря на то, что видеть его ― неприятное напоминание о том, что школа начинается через две недели. В каком-то смысле, поверить, что лето пролетело мимо так быстро, тяжело. Но опять же ― с моим вечным другом некоторые дни кажутся бесконечными. Перси поднимает руку и медленно машет, и, раз уж он наконец успокоился, я развязываю шнурки, прикреплённые к его очкам.

― Руби, ― говорит он. Он всегда называет меня по имени, ― ты знала, что поверхность Земли на 70% покрыта водой?

― А это немало.

― Это правда. Это установленный расчёт, ― добавляет он, хотя я не сомневаюсь в его словах. Перси постоянно читает, и у него превосходная память.

― Так что твои бутылки могли бы попасть в длинное путешествие, да? ― два с половиной года в проекте «Запуск Бутылок», о которых я знаю, ― и разговоры об этом делают его счастливым.

Мы проходим мимо нашего ближайшего соседа, щеки Перси всё ещё влажные. У сарая я вижу отца, точащего лезвия для газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет из-за отсутствия, как он это называет, «веских причин». Это волнует его всё больше и больше по мере того, как Перси взрослеет. Я точно могу сказать, что мой отец делает всё возможное, чтобы терпеть его днями, даже неделями, уходя из комнаты за сигаретами или пивом, когда Перси начинает плакать. Но когда Перси рыдает прямо посередине Бонанзы, а мой отец не слышит, о чем говорит Хосс, ему приходится кричать:

― Боже правый, Перси! ― ведь он ждал всю неделю, чтобы узнать, что произойдёт.

― Не все водоёмы, на которые приходится эта сумма, связаны, ― говорит Перси, вытирая щёку тыльной стороной ладони.

Мой отец поднимает глаза.

― И всё же, ― отвечаю я, ― звучит так, будто воды, по которой можно уплыть, больше, чем земли, на которой можно увязнуть.

Перси останавливается и смотрит на меня. Его внимание – только на моих губах, потому что никогда не смотрит никому в глаза. Он не издаёт ни звука и не двигается несколько секунд. Затем он заливается слезами и бежит к дому, плача.

Смилуйся, Перси.

Дети говорят так, когда издеваются над ним. Методом проб и ошибок они пытаются придумать что-то, что заставило бы его плакать, и как только он почти расплакался, зажимают уши руками, будто это Перси огорчает их. «Смилуйся, Перси! Смилуйся!», ― кричат они в перерывах от приступов смеха, иногда пряча головы за сиденьями в школьном автобусе. То, как они ведут себя, ― довольно драматичная интерпретация того, как я себя порой чувствую. Если в такие моменты я рядом, я говорю только резонное, но бесполезное: «Игнорируй их». Но они только закричат громче и спросят Перси, я ли его мамочка. Очень остроумно. Даже если я уверена, что они никогда не переставали думать о том, как, в конечном счёте, жутко может быть матерью Перси.

Я жду, пока Перси добежит до входной двери и окажется внутри. Миссия завершена. Затем я нахожу камень и кручу его в руках, пока иду обратно к воде. Его грани остры, но он тёплый от солнца.

57.

Перевод отрывка из романа Риель Нейсон «The Town That Drowned»

Мы живем в самом начале дороги, которая потом спускается в долину, через мост и далее ведет в Хокшоу. По эту сторону реки растянулся Хэвентон, «город-гавань». На самом деле это просто большая деревня. Некоторые дома стоят у проезжих дорог, остальные разбросаны по склонам холмов. Как будто бы каменные глыбы катились с вершины, застряли в траве, да так и вросли в землю и стали домами. Так и живем: куда ни глянь – километры земли с хаотично стоящими постройками: дома, сараи, церкви... Чтобы вам было понятнее, представьте себе трибуну с болельщиками: группы людей тут и там, некоторые сидят обособленно, но всех их объединяет ожидание зрелища. Вот так и здесь. Разве что здесь единственное зрелище – это река.

Проезжающая мимо машина делает широкий разворот прямо перед нами. Я знаю, это неспроста. Короткий гудок лишнее тому подтверждение. Это мистер Хоган, наш учитель. Я ловлю себя на том, что машу ему рукой, хотя не очень рада его видеть – я уже почти забыла, что через две недели снова в школу. Как-то не верится, что лето пролетело так быстро. С другой стороны, иногда дни кажутся резиновыми из-за Перси, который таскается со мной повсюду. Перси поднимает вверх руку, хотя машина уже уехала. Он вроде бы успокоился, и я наконец могу снять шнурок, привязанный к его очкам.

– Руби, – слышу я. Он всегда зовет меня по имени. – Знаешь ли ты, что семьдесят процентов поверхности земного шара покрыто водой?

– Так много.

– Правда. Это хорошо известный факт.

Да я и не сомневалась. Перси очень много читает, и память у него удивительная.

– Значит твоим бутылкам предстоит долгий путь, так?

Я уже два с половиной года участвую в проекте «Послание в бутылке» и знаю, что это его любимая тема разговора.

Мы проходим мимо соседского дома. Слезы на щеках Перси еще не высохли. Я вижу, как отец за сараем точит ножи газонокосилки. Отец терпеть не может, когда Перси ревёт, как он выражается «из-за всякой ерунды». И чем старше становится Перси, тем больше это беспокоит отца. Надо сказать, что он, как может, старается держать себя в руках, даже когда Перси устраивает истерики несколько дней, а то и несколько недель подряд. Во время его припадков отец обычно выходит покурить или выпить пива. Но бывает, что Перси начинает вопить, прямо когда по телевизору идет «Бонанца» и отец не может расслышать, что говорит Хосс. Тогда он не выдерживает и выкрикивает в сердцах: «Перси! Ради Бога!» Он ждал эту серию целую неделю.

– Не все части Мирового океана сообщаются между собой, – произносит Перси, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Отец поднимает на нас глаза.

Я говорю:

– И все равно, скорее всего, бутылку понесет течением дальше. Шансов, что ее вынесет на берег, мало.

Перси останавливается и смотрит на меня. То есть на мои губы. В глаза он никогда никому не смотрит. Он абсолютно спокоен и несколько секунд стоит, не двигаясь. Потом вдруг разражается слезами и убегает к дому.

Хватит, Перси, пощади.

Так говорят ему другие дети, когда дразнятся. Они находят какой-нибудь повод, неважно какой, лишь бы довести его до слез, и как только он поднимает вой, закрывают уши руками, как будто бы это он не дает им покоя: «Хватит, Перси! Пощади!» – кричат они, давясь от смеха. Некоторые прячут головы за подушками сиденья в школьном автобусе. Они, конечно, переигрывают, но иногда мне тоже хочется куда-нибудь спрятаться. Если все это происходит при мне, я прошу Перси не обращать на них внимания – благоразумный, но бесполезный совет. Тогда задиры кричат еще громче: «Твоя мамочка, да?» Очень остроумно. Но я все равно уверена, что они сами прекрасно понимают, как это должно быть ужасно, быть мамой Перси.

Я жду пока Перси зайдет в дом. Ну вот, миссия выполнена. Я иду обратно к речке. Поднимаю с земли камень и всю дорогу перекатываю его в руке. У него шероховатые края, но он теплый от солнца.

62.

От Риель Насон «Затопленный город».

Мы живем в верхней части дороги, которая ведет вниз по долине к мосту и продолжается к Хокшоу. Эта сторона реки Хейвентон, укорочена от города Хейвен годы назад. Вся территория – это длинная, растянутая деревня. Наши соседские дома расположены в шахматном порядке вдоль холма на маленьких извилистых дорогах и на концах поездных путей. Это как если бы дома прокатились, как скалы, вниз по склону, и застряли на дерне травы. Это то, что делает Хейвентон в нескольких милях в стороне от нас – дома и сараи, и другие здания, как церкви с большими или маленькими участками земли межу ними. Вы можете отчасти представить это, как люди, сидящие на трибунах: многие из них сгруппированы вместе и некоторые из них в одиночку, но они все ждут главного события. За исключением того, здесь главное событие -просто вид воды.

Машина проезжает мимо нас, и мы узнаем ее даже по короткому звуковому сигналу. Это мистер Хоган – учитель, и я успел помахать ему, хотя видеть его – это просто неприятное напоминание о том, что школа начинается через две недели. В некотором смысле в это трудно поверить, что лето пролетело так быстро. Но опять же (с моим постоянным корешем), некоторые дни, кажется, идут бесконечно. Перси замедленно поднимает руку, и так как он наконец-то успокоился, я развязал шнурок, который был завязан на его очках.

«Руби», сказал он. Он всегда использует мое имя. «Ты знал о том, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?»

«Это, конечно, звучит как много»

«Это правда. Это хорошо проверенный расчет», сказал он, хотя я не могу сомневаться в нем. Перси читает все время и имеет удивительную память.

«Так что ваши бутылки могут долго, долго путешествовать, не правда ли?» Даже два с половиной года в проекте «Спуск бутылки на воду», я знал, разговоры об этом делают его счастливым.

Мы проходили мимо дома нашего соседа, и щеки Перси стали влажными. Я вижу своего отца за нашим сараем, он затачивает ножи газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет за то, что он называет «без повода». Это беспокоит его все больше и больше, как Перси становится старше. Я могу сказать, мой отец делает все возможное, чтобы терпеть его в течение нескольких дней, даже недель, в то время он уходит покурить или выпить пиво, когда Перси начинает. Но тогда Перси будет рыдать прямо в середине Бонанцы, и мой отец не сможет услышать речь Хосса и будет орать – например – «Иисус Христос, Перси!», потому что он целую неделю ждал, чтобы узнать, что произойдет.

«Водоемы не все соединены», сказал Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец посмотрел наверх.

«Тем не менее», говорю я,- «это звучит как много воды, чтобы уплыть на лодке, прежде чем увязнуть в земле».

Перси остановился и посмотрел на меня. Он сфокусировался на моем рте, так как он никогда не вполне отвечает чьим-либо глазам. Он молчал и не двигался в течение нескольких секунд. Затем он заливается слезами и бежит домой, рыдая.

Помилуй, Перси.

Это то, что говорят другие дети, когда дразнят его. Они думают о том, чтобы заставить его плакать любой ценой, например, как только он собирается плакать, они закрывают уши руками, как будто Перси – это тот, кто их огорчает. «Помилуй, Перси! Помилуй!» они будут кричать между приступами смеха, иногда прячут голову за сиденьями школьного автобуса. То, как они действуют – довольно хорошая драматическая обстановка в пути, я иногда чувствую это. Если я там во время издевательств скажу Перси что-то дельное, но бесполезно «игнорировать их». Тогда они будут орать громче и спрашивать Перси, ни я ли его мама. Так умно и весело. Хотя я уверен, что они никогда не остановятся, чтобы подумать какой страшной может быть мамочка Перси.

Я жду, пока Перси подойдет к порогу дома и зайдет внутрь. Миссия выполнена. Затем я найду себе камень и покручу его в своей руке, вернусь обратно вниз к воде. Его края неровные, но теплые от солнца.

67.

1   2   3   4

Коьрта
Контакты

    Главная страница


«Звучит как очень много»