страница3/4
Дата28.08.2018
Размер0.65 Mb.

«Звучит как очень много»


1   2   3   4

Уплывающий город Риеэль Нейсон

Мы жили в самом начале дороги, спускающейся в долину к мосту по направлению к Ястребинным Зарослям. По ту сторону реки простиралась Горгавань, давным давно сократившая свое название от Городской Гавани. По сути своей, всё это место представляло собой распростертую вдоль берега деревню. Дома наших соседей стояли в шахматном порядке на склоне холма, к дверям которых вели небольшие извилистые дороги. Как будь-то однажды дома покатились по склону, словно большие камни, и застряли в торфе и траве. Это именно то, что придает Горгавани неповторимый вид, заметный еще за несколько километров издали: дома и сараи, постройки, церковь, перекроенные небольшими лоскутами земли. Можно вообразить, что люди, сидящие на лавочках, никогда не расстающиеся друг с другом, или даже одинокие, ожидают какого-нибудь события. А между тем, единственное развлечение, которое здесь можно найти - это река.

Обычно машины делают лишний крюк, объезжая наш дом и поэтому я узнаю всех еще до того, как они просигналят своё приветствие. Вот это господин Хоган, учитель, и я стараюсь помахать ему рукой, даже, несмотря на грустное напоминание о том, что в школу уже через две недели. По-своему сложно поверить в то, что лето закончилось так быстро. Но, несмотря на это, несколько дней, проведенные с моим неизменным собеседником, показались бесконечными. Перси поднял, наконец, руку, чтобы помахать, и, поскольку он уже успокоился, я отвязала шнурок, который затянула узлом на его очках.

«Руби», сказал он, всегда обращаясь ко мне по имени. «Ты знала, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?»

«Это очень много».

«И это правда. Это точные подсчеты», сказал он, хотя я и не сомневалась. Перси всё время что-то читает и у него потрясающая память.

«И поэтому твои послания будут очень долго плыть, не так ли?» Даже пробыв два с половиной года в проекте бутылочной почты, он всегда рад поговорить на эту тему.

Мы уже проходили мимо дома соседей, а щеки Перси были всё еще мокрыми. Я увидела, что наш отец уже вернулся и точил в сарае ножи газонокосилки. Он ненавидит, когда Перси плачет, как говорится, без причины. Его это раздражает всё больше и больше, потому что Перси взрослеет. Я уверена мой отец старается изо всех сил быть сдержанным целыми днями, даже иногда неделями, и всегда выходит покурить или выпить пива, когда Перси начинает реветь. Особенно когда Перси плачет в середине фильма «Бонанца» и не дает отцу расслышать, что говорит главный герой Хосс, отец вскрикивает, точнее, кричит, «Господи, Перси!», потому что он всю неделю ждал новой серии.

«Вода, причисленная к этому количеству, не всегда сообщается», сказал Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец поднял голову.

«И всё же», сказала я. «Звучит так, как будь-то можно оторваться от берега и уплыть прочь, чем застрять на одном месте».

Перси остановился и посмотрел на меня. Он уставился на мой рот, так как обычно не смотрел людям в глаза. Он был спокоен и не двигался несколько секунд. Потом неожиданно разревелся и побежал со слезами к дому.

«Ну, пожалуйста, Перси».

Так всегда говорят дети, когда хотят подразнить его. Они придумывают что-нибудь, методом проб и ошибок, и как только он собирается заплакать, прижимают руки к ушам, как будь-то Перси их очень расстраивает. «Ну пожалуйста, Перси! Пожалуйста!» они причитают, сдерживая смех, иногда пряча лица за сиденьями школьного автобуса. То, что они делают, очень часто напоминает мне театральную постановку моих собственных чувств. Если я в этот момент нахожусь рядом, я всегда говорю Перси, вполне честно, но бесполезно «Не обращай внимание». После чего они причитают еще громче и спрашивают Перси ни я ли его мамочка. Так заумно и так иронично. Несмотря на это, я уверена, что они даже не представляют, как тяжело может быть маме Перси.



Я подождала пока Перси добежит до двери и зайдет в дом. Миссия выполнена. Затем я нашла камень, покрутила его в руке, пока спускалась обратно к реке. Ее берега неровны, но вода всегда прогрета солнцем.
70.

Из романа Риэл Нейсон "Утонувший городок"
Наш дом стоит в начале дороги, которая по долине спускается к мосту, а от моста ведёт до Хокшоу. По эту сторону реки находится Хейвентон - так мы много лет назад сократили "Хейвен-Таун". Это широко раскинувшаяся деревня. По склону, вокруг концов шоссе и вдоль извилистых дорожек, разбросаны соседские дома, как будто они катились, как камни, вниз и застряли в траве. Хейвентон, простирающийся на несколько километров по обе стороны от нашего дома, и состоит из подобных домов, сараев и других зданий - например, церквей - и расстояний между ними, когда больших, а когда не очень. Эти дома похожи на людей, сидящих на скамейках перед сценой - большинство сгрудились кучей, некоторые сидят в одиночестве, но все ждут представления. Правда, у нас нет представления, только вид на реку.
Мимо проезжает машина и делает большой крюк поближе к нам, и я понимаю, что водитель нас узнал, ещё до того, как он даёт гудок. Это мистер Хоган, учитель. Его появление служит неприятным напоминанием, что через две недели нам в школу, но я всё равно заставляю себя ему помахать. Как-то не верится, что лето так быстро пролетело, хотя иногда дни кажутся бесконечными благодаря моему верному спутнику. Перси запоздало машет учителю. Он наконец успокоился, и, пользуясь случаем, я развязываю шнурок, завязавшийся в узел на его очках.
- Руби, - говорит Перси (он всегда зовёт меня по имени), - ты в курсе, что семьдесят процентов земной поверхности находится под водой?
- Многовато что-то.
- Это правда! Это общепринятые вычисления! - возражает он. На самом деле я ему верю - Перси постоянно читает и у него отличная память.
- Значит, твоим бутылкам ещё долго-долго плыть, да? - прошло два с половиной года с тех пор, как был запущен проект "Бутылки", но Перси всё равно радуется каждый раз, когда я с ним об этом говорю.
Мы уже проходим дом наших ближайших соседей, а у Перси всё ещё слёзы на щеках. У нашего сарая отец затачивает лезвия газонокосилки. Он терпеть не может, когда Перси ревёт, как сам отец говорит, "без хорошей причины", и чем Перси старше, тем больше его это раздражает. Отец явно терпит его плач, как может - стоит Перси начать, как он выходит из комнаты, чтобы покурить или выпить пива. Часто отцу приходится это делать несколько дней или даже недель подряд. Но иногда Перси начинает выть прямо посреди очередной серии "Бонанцы". Тогда отец не слышит Хосса и ему приходится - да, приходится - кричать: "О Господи, Перси!" Он ведь целую неделю ждал, чтобы узнать, что будет дальше.
- Это лишь общая площадь поверхности всех водоёмов на планете, но не все из них являются смежными, - отвечает Перси, вытирая щёку рукой.
Отец поднимает глаза.
- Всё равно, воды больше, чем земли - значит, уплыть легче, чем застрять, - говорю я.
Перси останавливается и смотрит на меня. Точнее, на мой рот - он никогда не смотрит никому в глаза. Несколько секунд он молчит и не двигается. Затем, разразившись слезами, Перси бежит к дому.
Пощади, Перси.
Так говорят ребята, которые над ним издеваются. Они наугад, путём проб и ошибок, ищут, как можно спровоцировать его на плач, а стоит ему начать, зажимают уши руками, как будто это Перси на них нападает, хохочут и кричат: "Пощади, Перси! Пощади!" и иногда прячутся за сиденьями школьного автобуса. В такие моменты ребятам неплохо удаётся изобразить, что я иногда чувствую. Если я при этом присутствую, то даю Перси неизменно разумный, но бесполезный совет: "Не обращай внимания". Тогда ребята только начинают ещё громче кричать и спрашивать Перси: "Она что, твоя мама?" Как остроумно. Наверняка они никогда не задумывались, какой же это кошмар - быть мамой Перси.
Я жду, пока Перси не дойдёт до входной двери дома и не войдёт. Миссия выполнена. Я нахожу камушек и направляюсь обратно к воде, перекатывая его в руках. У камушка шершавые края, зато он тёплый от солнца.
80.

Отрывок из романа «Затопленный город» Риэль Нейзон

Мы живем в верхней части дороги, что ведет вниз по долине к мосту и продолжается до деревни Хокшо. Эта сторона реки Хавентон была отделена от городишки Хавен много лет назад. Весь край представляет собой расползшуюся деревню. Соседские дома расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и на концах подъездных путей. Это выглядит так, словно домишки скатились, словно камни вниз по склону и застряли на пучках травы.

Дома, сараи и другие строения, церкви с небольшими или маленькими участками земли между ними - все это наш городок, растянувшийся на несколько миль. Можно представить это в виде болельщиков на трибуне: многие сидят вместе, а некоторые и в одиночестве, но самое главное – каждый ждет какого-то важного события. Если не считать всего остального, то самое интересное, что стоит внимания – это просто вид на воду.

Проезжающая мимо машина вдруг резко поворачивает к нам, и я понимаю, что водитель узнал нас. Он отрывисто посигналил нам. Это наш учитель, мистер Хоган, и я пытаюсь вежливо помахать ему в ответ, хотя увидев его, я мрачно вспоминаю, что через две недели каникулы закончатся. Не могу поверить, что это лето пролетело так быстро. Впрочем, некоторые дни, проведенные с подругой, тянулись бесконечно.

Перси медленно машет мистеру Хогану. Видя, что он наконец успокоился, я развязываю шнурок, который ребята привязали к его очкам.

- Руби – говорит Перси. Перси всегда называет меня по имени – А ты знала, что семьдесят процентов Земли покрывает вода?

- Звучит, как будто много – отвечаю я

- Это правда – замечает Перси – Люди узнали об этом благодаря точным расчетам – объявляет он, хотя я никогда и не подвергала его высказывания сомнению. Перси постоянно читает книги и обладает феноменальной памятью.

- Что ж, Перси, твоя бутылочная флотилия может очень долго плавать по миру, так?

Вот уже два с половиной года Перси участвует в запуске корабликов, сделанных из бутылок. И я знаю, что говорить об этом он любит больше всего на свете.

Проходя мимо соседского дома, я замечаю, что щеки Перси все еще мокры от слез. Вдалеке за сараем вижу нашего отца. Он затачивает ножи газонокосилки.

Отец впадает в бешенство, если замечает слезы Перси. Он ненавидит нытье «без повода». И чем старше становится Перси, тем больше раздражается отец. Можно сказать, что отец старается держать себя в руках несколько дней, даже недель. Он выходит покурить или выпить пива, когда Перси начинает плакать.

Зато отец смотрит «Бонанцу»2, и если Перси зарыдает прямо во время просмотра, а если отец не услышит, что говорит один из главных героев, он обязательно разорется («Черт возьми, Перси!») – ведь он ждал целую неделю, чтобы узнать, что произойдет.

- Не все океаны и моря, покрывающие Землю, соединены между собой – замечает Перси, утирая слезы тыльной стороной ладони. Отец отводит глаза.

- И все же, – отвечаю я - Лучше уплыть куда-нибудь, чем сидеть на суше

Перси умолкает и смотрит на меня. Пристально рассматривает мой рот, потому что он никогда не смотрит собеседнику в глаза. Он замирает на несколько секунд и вот он уже обливается слезами и плача, убегает домой.

«Пощади, Перси. Пощади, Перси» – так остальные дети дразнят Перси. Они думают о чем-то таком, используют разные способы, чтобы заставить Перси плакать, а когда это у них получается, они закрывают уши ладонями, как будто плач Перси может оглушить их.

«Пощади нас Перси, Перси! Перси!» - закричат они в промежутках между взрывами смеха, прячут руки за сиденьями школьного автобуса. То, как они ведут себя – довольно неплохая актерская игра, как я иногда замечаю. Если я вижу, как травят Перси, я советую ему не обращать на них внимания, что вполне разумно в его ситуации, но, увы, бесполезно. Дети завопят еще громче, и станут спрашивать: «Это твоя мамочка, Перси?»

Они считают себя остроумными. Даже так, я уверена, в конечном счете, они никогда не переставали думать о том, как должно быть ужасно живется «мамочке» Перси.

Я дожидаюсь, когда Перси зайдет в дом. Моя миссия закончена. Потом я подбираю камень и верчу его в руке, словно возвращаясь назад, к воде. Края у камня неровные, но теплые от солнца.

81.

From The Town That Drowned by Riel Nason

Мы живём у начала дороги, ведущей вниз по долине к мосту и продолжающейся до Хакшау. Данная сторона реки – это Хэвентон, сокращённый от Хэвен Таун много лет назад. Целая территория растянулась по всей длине деревни. Дома наших соседей развиваются по склону горы на небольших извилистых дорогах и на их концах. Как если бы дома, как скалы, покатились вниз по склону и застряли в пучках травы. Это то, что составляет Хэвентон – несколько миль на каждой нашей стороне – дома, сараи и другие постройки, такие как церкви с большими или маленькими участками земли. Вы можете представить себе это, как люди, сидящие на открытых трибунах: многие из них сгруппированы, а некоторые в одиночестве, но все они ждут главного события. За исключением здесь главное событие, являющееся простым взглядом на воду.

Машина проезжает и чрезмерное движение происходит вокруг нас, так что я знаю, что мы бы узнали даже маленький сигнал. Это господин Хоган, учитель, и мне удаётся справиться с волнением, однако, это является просто неприятным напоминанием о том, что школа начинается через две недели. В некотором смысле трудно поверить в то, что лето заканчивается так быстро. Но с другой стороны (с моим постоянным другом), какие-то дни, кажется, идут бесконечно. Перси поднимает руку медленно, и когда он полностью успокаивается, я развязываю шнурок, который был завязан на его очках.

«Руби», – сказал он. Он всегда использует моё имя. «Ты знала о том, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?»

«Это довольно много».

«Это правда. Это обоснованные вычисления», – сказал он, несмотря на то, что я не сомневаюсь в нём. Перси всё время читает и у него поразительная память.

«Поэтому у твоей бутыли могло бы быть долгое, долгое путешествие, не так ли?» Даже по прошествии двух с половиной лет проекта по запуску бутылей, я знала, что разговор об этом делает его счастливым.

Мы проходили мимо дома нашего соседа и щёки Перси всё-ещё были влажные. Я вижу моего отца за нашим сараем, затачивающего ножи газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет «без уважительной причины». Это беспокоит его всё больше и больше, так как Перси становится старше. Могу сказать, что мой отец делает всё от себя зависящее, чтобы терпеть его в течение нескольких дней, даже недель, и в то же время, покидая комнату, чтобы покурить или выпить пива, когда Перси начинает опять. Но тогда Перси будет рыдать прямо в середине магазина и мой отец будет не способен услышать, что говорит Хосс, и он будет кричать – надо – «Иисус Христос, Перси», потому что он ждал целую неделю, чтобы узнать, что произойдёт.

«Водные массы, содержащие эту сумму не все связанны», – сказал Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец поднял глаза.

«Тем не менее», – сказала я. «Звучит так, будто больше воды, чтобы уплыть, чем земли, чтобы быть захваченным».

Перси остановился и посмотрел на меня. Он сосредоточил своё внимание на моём рте, так как никогда не встречался ни с кем глазами. Он был совершенно тихим и не двигался в течение нескольких секунд. Затем он зарыдал и побежал в направлении дома.

«Смилуйся, Перси».

Это то, что другие дети говорят, когда дразнят его. Они хотят, путём проб и ошибок, заставить его плакать, затем, когда он собирается сделать это, они закрывают свои уши руками, как будто это Перси беспокоит их. «Смилуйся, Перси! Смилуйся!» они будут кричать в приступах смеха, иногда скрывая головы за сидениями школьного автобуса. То, как они себя ведут, является довольно хорошей драматической интерпретацией того, что я иногда чувствую. Если я нахожусь там, во время того, как его дразнят, я скажу Перси осмысленно, что бесполезно «игнорировать их». Тогда они будут кричать еще громче и говорить Перси, что я его мамочка. Так умно и весело. Несмотря на это, я уверена, что они никогда не перестанут думать как, в конечном итоге, может быть ужасна мама Перси.

Я жду, когда Перси добьётся своей цели у входной двери дома и войдёт в него. Миссия выполнена. Затем я найду камень и поверчу его в моей руке, как только пойду обратно вниз к воде. Его края неровные, но тёплые от солнца.

85.



Отрывок из «Город, который утонул» Насон Риэл
Мы живем в верхней части дороги, которая ведет вниз по долине до моста и продолжается до Hawkshaw. На этой стороне реки Haventon. Вся территория представляет собой протяженную деревню. Дома соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и на концах проездов. Это как если бы дома покатились, как камни вниз по склону и застрял на пучки травы. Это то, что составляет Haventon на несколько миль на каждой стороне - дома и сараи и другие здания, такие как церкви, большие или маленькие участки земли между ними. Можно представить, как люди, сидящие на трибунах: многие из них сгруппированы вместе и немного одиноки, но они все ждут главного события. Только здесь главное событие-это просто вид на воду.

Мимо проезжают машины, так что я знаю, что мы были узнаны еще до сигнала. Это мистер Хоган, учитель, и видеть его - это всего лишь неприятное напоминание о том, что занятия начнутся через две недели. В это трудно поверить, что лето прошло так быстро. Но опять же (с моим корешом), некоторые дни, кажется, шли бесконечно. Перси поднимает руку в замедленной действии, и так как он, наконец, успокоился, я развязать шнурки, что было наверчено на его очках.

“Руби”, говорит он. Он всегда использует мое имя. “Ты знал о том, что семьдесят процентов земной поверхности покрыто водой?

“Это много”.

“Это правда. Это устоявшееся расчет”, - говорит он, хотя я не сомневалась в нем. Перси все время читает и обладает удивительной памятью.

“Так твои бутылки могут иметь длинный, долгий путь, верно?” Даже двух с половиной лет после запуска бутылки я знал- это делает его счастливым.

Мы проходим перед нашим ближайшим соседом и щеки Перси все еще мокрые. Я вижу моего отца, он точит лезвия травокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси кричит, что он называет “без уважительной причины”. Это беспокоит его больше и больше, так как Перси становится старше. Я могу сказать, что мой отец делает все возможное, чтобы терпеть ее в течение нескольких дней, даже недель за один раз, выходя из комнаты на перекур или попить пиво, когда Перси начинает. Но потом Перси будут голосить прямо в центре Бонанса и мой отец не сможет услышать старика Хосса, и он будет орать - “Господи, Перси!”, потому что он ждал целую неделю, чтобы выяснить, что произойдет.

“Водоемы не все соединены,” Перси говорит, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец смотрит на него

“Все равно”, - говорю я. “Это звучит как намного больше воды, чтобы уплыть, чем земли, в которой можно увязнуть”.

Перси остановился и посмотрел на меня. Он сосредоточивает внимание на моем рту, поскольку он не отвечает никому на глаза. Он совершенно тих и не двигался в течение нескольких секунд. Потом он заливается слезами и бежит в сторону дома и плачет.

Помилуй, Перси.

Вот что другие дети говорят, когда они дразнят его. Они думают, методом проб и ошибок, чтобы заставить его плакать, когда он идет, они, взявшись за уши, как будто это Перси, который огорчает их. “Помилуй, Перси! Милость!” они будут кричать между приступами смеха, иногда прячут голову позади сидений школьных автобусов. Как они ведут себя -это довольно неплохая драматическая интерпретация, как я иногда чувствую себя . Если я там в то время как они дразнят его, я скажу “игнорирую их!”. Тогда они будут кричать громче и спрашивать Перси, его ли я мамочка. Такой умный и веселый. Хотя я уверена, что они никогда не переставали думать, какая же все-таки страшная мамочка Перси может быть.

Я жду, пока Перси дойдет до входной двери дома и зайдет. Миссия выполнена. Затем я найду себе камень и покручу его в моей руке, пока я иду вниз к воде. Ее края неровные, но зато теплые от солнца

87.

Отрывок из произведения Риэла Нейсона «Затонувший город» 


Мы живем у дороги, ведущей к мосту Хокшоу. С этой стороны реки расположен город Хейвентон, который раньше назывался Хейвен Таун. На извилистых тропинках и у проезжей части дороги находятся дома жителей нашего городка. Кажется, что эти дома, выстроившиеся у подножия склонов, словно камни скатились с холма и завязли в зарослях травы. Именно так выглядит Хейвентон – дома, амбары, церкви и другие постройки, широкие равнины и небольшие участки земли. Вы можете представить себе этот город так, как это делают местные жители, сидящие на открытых трибунах. Многие собираются вместе, кто-то приходит туда один, но все эти люди ждут главного события. И неважно, что это событие – просто разглядывание воды.


Мимо нас проезжает машина, и еще до того, как водитель нам посигналил, я поняла, что он нас узнал. Это господин Хоган, школьный учитель. Я машу ему рукой, хотя одна мысль о том, что через две недели придется снова идти в школу, сводит меня с ума. Не верится, что лето прошло так быстро. Хотя некоторые дни, казалось, тянутся целую вечность. Перси тоже поднимает руку, чтобы поприветствовать учителя, и теперь, когда мой брат, наконец, успокоился, я пытаюсь отвязать шнурок от его очков.
– Руби, – брат всегда называет меня по имени. – Ты знала, что поверхность Земли на семьдесят процентов покрыта водой?
– Довольно много.

– Это правда, – говорит он, хотя я и так ему верю. Перси постоянно читает, у него отличная память.

– Твоим бутылкам пришлось бы проделать долгий путь, да? – Ровно два с половиной года Перси занимается запуском бутылок, и он обожает об этом говорить.
Мы проходим мимо дома наших соседей, щеки Перси все еще мокры от слез. Папа стоит около гаража и точит лезвия газонокосилки. Он ненавидит, когда Перси плачет «без всякой причины». С годами его это раздражает еще сильнее. Конечно, папа старается не обращать на это внимания. Поэтому увидев Перси, он просто выходит из комнаты, чтобы покурить или выпить пива. А потом Перси обычно начинает реветь прямо в середине очередной серии «Бонанца», папа из-за него не слышит главного героя и начинает кричать «Господи, Перси!» потому, что он целую неделю ждал новой серии.
– Не все водоемы связаны между собой, – говорит Перси, вытирая слезы.
Папа смотрит на нас.
– Все равно, – говорю я. – Воды гораздо больше, чем суши. – Перси останавливается и смотрит на мои губы, потому что никогда не смотрит людям в глаза. Перси успокоился и даже застыл на несколько секунд, а потом опять расплакался и в слезах побежал к дому.
Пощади, Перси-Мерси.
Так его обычно дразнят ребята. Они специально выдумывают что-то, чтобы он заплакал. Когда у них это получается, они закрывают уши руками, как будто это Перси над ними издевается. Потом, едва сдерживаясь от смеха и прячась за сиденьями школьного автобуса, они кричат «Пощади, Перси-Мерси!». То, как ведут себя эти ребята похоже на то, как я иногда себя чувствую. Если вдруг я вижу, как кто-то дразнит моего брата, я обычно говорю ему, чтобы он не обращал на них внимания. Тогда эти забияки кричат еще громче и спрашивают Перси, не его ли я мамочка. Так остроумно. Я уверена, что они даже не задумывались о том, насколько ужасно быть мамочкой Перси.
Я жду, пока Перси добежит до входной двери и зайдет в дом. Миссия выполнена. Потом я нахожу камень и кручу его в руках, направляясь к воде. Камень неровный и теплый от солнца.

88.

Город, который затонул

Райел Нэйсон

Рядом с нашим домом начинается дорога, ведущая вниз по долине к мосту и тянущаяся до самого Хокшоу. На этом берегу реки расположен городок Хэйвентон, сокращенно от старого названия Хэйвен Таун. На самом деле это широко раскинувшаяся деревня. Дома жителей разбросаны по всему горному склону, соединенные узкими извилистыми дорогами и подъездными дорожками. Они напоминают камни, скатившиеся со склона и застрявшие в кочках травы. Вот что и составляло Хэйвентон на несколько миль вокруг – дома с сараями и другие здания, такие как церкви, а также маленькие и большие участки земли между ними. Можно представить себе их как зрителей, сидящих на трибунах: большинство сидят кучками, некоторые по одному, но все они ждут главное событие. Не считая того, что здесь главное событие – это всего лишь полюбоваться рекой.

Автомобиль проезжает мимо и слишком широко объезжает нас, так что я понимаю, что нас узнали ещё до того, как звучит короткий гудок. Это мистер Хоган, учитель, и я даже заставляю себя помахать рукой, хотя видеть его так неприятно напоминает о том, что через две недели начнутся занятия в школе. Отчасти трудно поверить, что лето так быстро пролетело. Но в то же время, когда я вместе с моим закадычным другом, некоторые дни, кажется, длятся бесконечно. Перси поднимает руку в запоздалом приветствии, а когда он, наконец, перестает махать, я развязываю шнурок, закрепленный на его очках.

«Руби», – говорит он. Он всегда обращается ко мне, называя меня по имени. – «Ты знала, что 70% поверхности Земли покрыто водой?»

«Звучит внушительно».

«Так и есть. Это общепринятое значение», – говорит он, хотя я ему и так верю. Перси всё время читает книги, и у него удивительная память.

«Значит, твоим бутылкам предстоит долгое, долгое путешествие, правда?» Даже два с половиной года спустя говорить о проекте Запуск Бутылок приводит его в восторг.

Мы проходим мимо соседнего дома, и щеки Перси всё ещё влажные. Позади нашего сарая я замечаю моего отца, точащего лезвия газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет из-за того, что, по его мнению, не является нормальным поводом. Чем старше становится Перси, тем больше его беспокоит это. Мне кажется, что мой папа изо всех сил старается спокойно относиться к этому в течение дней, иногда даже недель, выходя из комнаты покурить или выпить пива, когда Перси опять принимается хныкать. Но затем Перси начинает выть прямо посреди очередной серии «Бонанцы», и мой папа не слышит, о чем говорит один из главных героев по прозвищу Хосс, и ему приходится кричать, просто приходится: «Господи Иисусе, Перси!», ведь он целую неделю ждал, чтобы узнать, что будет дальше.

«Оказывается, не все водоемы связаны друг с другом», говорит Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец впивается в него взглядом.

«Ну и что», ­– говорю я. «Похоже, что текущей воды гораздо больше, чем земли, которая может её поймать».

Перси перестает ходить по комнате и смотрит на меня. Он не поднимает глаз выше моего рта, так как он почти никогда не смотрит никому в глаза. В течение нескольких секунд он не издает ни звука и не двигается. Потом он заливается слезами и, рыдая, убегает домой.

Пожалей нас, Перси.

Так говорят другие дети, когда дразнят его. Они выдумывают что-нибудь, что угодно, методом проб и ошибок, чтобы заставить его расплакаться, а когда он хочет уйти, они закрывают уши руками, как будто это Перси издевается над ними. «Пожалей нас, Перси! Пожалей!» – будут кричать они, посмеиваясь и иногда пряча головы за спинками сидений в школьном автобусе. Их поведение – это довольно хорошее драматическое изображение того, что я иногда чувствую. Если я буду рядом, когда они снова начнут дразнить его, я скажу Перси такое разумное и бесполезное: «Не обращай на них внимания». Тогда они завопят ещё громче и начнут дразнить Перси, спрашивая, а не его ли я мамочка. Как остроумно и смешно. Хотя я уверена, что они никогда не задумывались о том, как всё же, наверное, ужасно быть мамой Перси.

Я жду, пока Перси не добежит до передней двери и войдет в дом. Миссия выполнена. Потом я нахожу камешек и катаю его в моей руке, пока я спускаюсь обратно к воде. Хоть края его острые, но он теплый от солнца.


1   2   3   4

Коьрта
Контакты

    Главная страница


«Звучит как очень много»