страница4/4
Дата28.08.2018
Размер0.65 Mb.

«Звучит как очень много»


1   2   3   4
91.

Из книги Риэль Нейзон «Город, который утонул»

Мы живем на вершине дороги, которая ведет вниз по долине к мосту и продолжается к Хоукшоу. Эта сторона реки называется Хавентон, сокращенный от Хавен Таун несколько лет назад. Вся область это длинная беспорядочно растущая деревня. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и на концах подъездных путей. Словно, если бы дома скатывались подобно скалам вниз по склону и застревали на клочках травы. Именно это составляет Хавентон на несколько миль по обе стороны от нас – дома и сараи, и другие здания, похожие на церкви с большими или маленькими участками земли между ними. Вы можете отчасти представить себе это, как люди, сидящие на трибунах: многие из них сгруппированы вместе и некоторые в одиночку, но они все ждут главного события. Исключением отсюда главное событие – это просто вид на воду.

Машина проезжает и поворачивает особо широко вокруг нас, так я знаю, что нас поприветствовали даже перед этим маленьким звуковым сигналом. Это господин Хоган, учитель, и я умудряюсь помахать даже несмотря на то, что увидеть его - это просто неприятное напоминание о том, что школа начнется через две недели. В некотором смысле трудно поверить, что лето пролетело так быстро. Но потом снова (с моим закадычным другом) через несколько дней, кажется, уедем навсегда. Перси поднимает свою руку в замедленном движении, и так он, наконец-то спокойнее, я развязываю шнурок, который был завязан на его очках.

– Рубин, - говорит он. Он всегда использует мое имя, – Вы знали, что 70% поверхности Земли покрыто водой?

– Это, конечно, звучит так много.

– Это правда. Это устоявшийся расчет, – говорит он, хотя я не сомневаюсь в нем. Перси читает все время и имеет удивительную память.

–Так ваши бутылки могут иметь длинный, длинный путь, что путешествовать, не так ли? Даже два с половиной года в программе запуска бутылки я знал разговор о том, что сделает его счастливым.

Мы проходим мимо дома нашего соседа и щеки Перси остаются еще влажными. Я вижу моего отца за нашим сараем, затачивающего ножи газонокосилки. Мой отец ненавидит, когда Перси плачет из-за того, что он говорит: «нет веских причин». Это беспокоит его все больше и больше в то время как Перси становится старше. Я могу рассказать, что мой отец делает все возможное, чтобы терпеть его в течение нескольких дней, даже недель в то время, оставаясь в комнате для курения или пива, когда Перси начинает. Но тогда Перси будет рыдать прямо в середине Бонанза и мой отец не сможет услышать разговор Хосса, и он должен будет кричать - должен- Иисус Христос, Перси!,- потому что он ждал целую неделю, чтобы найти то, что произойдет.

–Масса воды, включающая то, что общая не все связана, – говорит Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Мой отец смотри вверх.

–Тем не менее,– говорю я, – Этот звук подобен гораздо большему количеству воды, чтобы уплыть прочь на другую землю, чтобы увязнуть в ней.

Перси прекращет ходить и смотрит на меня. Он сосредотачивает внимание на моем рте, так, как он никогда весьма не встречает кого-либо глазами. Он совершенно тих и не двигается в течение нескольких секунд. Затем он рыдает и бежит к дому, плача.

Пожалейте, Перси.

Это то, что говорят другие дети, когда они дразнят его. Они думают о чем-то, либо проба, либо ошибка, чтобы заставить его плакать, потом только как он собирается, они держат свои руки над своими ушами, как будто это Перси- тот, кто их огорчает. «Помилуйте, Перси! Спасибо!» - они буду кричать между приступами смеха, иногда пряча их головы за сидения школьного автобуса. Такой путь, которым они действуют, является довольно хорошей драматической интерпретацией пути, я иногда чувствую. Если я нахожусь там во время насмешек, то скажу, что Перси постоянно здравомыслящий, но бесполезно игнорировать их. Тогда они будут кричать все громче и спросят Перси, его ли я мама. Так умно и смешно. Несмотря на то, что я уверена, что они никогда не переставали думать, как, в конце концов, ужасно быть мамой Перси.

Я жду, когда Перси подойдет к входной двери дома и выйдет. Миссия выполнена. Тогда я нахожу камень и вращаю его в моей руке в то время, как я возвращаюсь обратно к воде. Ее края неровные, но это тепло от солнца.

93.

Взято из романа Риэля Нэйсона «Город, который утонул»

Мы жили в начале дороги, которая вела вниз по долине к мосту и продолжалась над Хокшоу. Этот берег реки - Хавентон, сокращенный от «город Хавен» много лет назад. На всей этой территории расположена большая, расползающаяся деревня. Дома наших соседей стоят в шахматном порядке на склоне холма на извилистых дорогах в конце подъездного пути. Это выглядит так, будто дома скатились вниз по склону и застряли в пучках травы. Вот что составляет Хавентон, город, расположенный на несколько милей от нас – дома и сараи, и другие здания: церкви с большими или маленькими участками между ними. Вы можете отчасти представить, как люди сидят на трибунах: многие из них ютятся вместе, несколько человек сидят в одиночестве, но все они ждут главного события. Здесь – это просто вид на воду.

Машина проезжает мимо и делает большой широкий круг вокруг нас. Это мистер Хоган, учитель, и я должен ему помахать, даже если видеть его – очень неприятное напоминание о том, что школа начнется через 2 недели. В некоторой степени, очень сложно поверить в то, что лето так быстро проходит. Но потом снова (с моим закадычным другом) кажется, что некоторые дни идут бесконечно. Перси поднимает свою руку и медленно машет, и с этого момента он спокоен, как удав, я развязываю запутавшийся шнурок на его очках.

«Руби», говорит он. Он всегда называет меня по имени. «Ты в курсе, что 70% поверхности Земли покрыто водой?»

«Звучит, как очень много»

«Это правда. Это устоявшиеся вычисления»,- говорит он, хотя я не сомневаюсь в нем. Перси постоянно читает и у него замечательная память.

«Поэтому у твоих бутылок могло быть долгое- предолгое путешествие, верно?» Даже после двух с половиной лет участия в проекте «Запуск Бутылки» я знаю, что разговор об этом делает его счастливым.

Мы проходим рядом с домом нашего соседа, а щеки Перси все еще мокрые. Я вижу своего папу, точащего лезвия газонокосилки позади сарая. Отец ненавидит, когда Перси плачет, по его словам «без причины». С каждым годом это надоедает ему все больше и больше. Я могу сказать, что мой папа старается изо всех сил, терпя плач в течение нескольких дней или даже недель, покидая комнату, чтобы покурить или выпить пиво, когда у Перси снова глаза на мокром месте. Но когда парень начинает выть в середине Боназы и мой папа не может услышать, что говорит Хосс, он просто будет кричать -ему придется - «Господи Иисусе, Перси!», потому что он ждал целую неделю, чтобы узнать, что случится дальше.

«Водоемы, содержащие этот объем воды, не соединены между собой,» говорит Перси, вытирая свою щеку обратной стороной ладони.

Мой папа смотрит.

«Все еще» - сказал я. «Это звучит так, словно существует намного больше воды, чтобы уплыть, чем земли, чтобы в ней увязнуть».

Перси перестал ходить и посмотрел на меня. Он остановил взгляд на моих губах. Парень был совершенно спокоен и не двигался несколько секунд, потом разрыдался и убежал к дому в слезах.

Смилуйся, Перси.

Это именно то, что говорят дети, когда дразнят его. Они думают о чем-то, обо всем что угодно, методом проб и ошибок, пытаясь заставить его плакать, и тогда, когда он уходит, обидчики закрывают свои уши руками, словно Перси их тревожит.

Они будут кричать «Смилуйся, Перси! Смилуйся!» в перерывах между припадками смеха, пряча иногда свои головы за сидения школьного автобуса. То, как они себя ведут, довольно хорошая драматическая интерпретация того, что я иногда чувствую. Если бы я был там, во время издевательства, я сказал бы Перси разумное, но абсолютно бесполезное «Игнорируй их». Тогда они орали бы громче и спрашивали моего друга, не мама ли я ему. Поэтому поступаем умно. Хотя я уверен, что дети никогда не перестанут думать, как, в конечном счете, ужасающе быть мамой Перси.

Я подождал пока Перси дойдет до дома и войдет внутрь. Миссия выполнена. Я нашел камень и стал катать его в руке, когда шел к воде. Его края неровные, но он теплый от солнца.

99.

Из «Утонувшего города» Риэла Нейсона
Мы живём в начале дороги, которая проходит через всю долину до моста и дальше, до самого Хоукшоу. Этот берег реки — Хэвентон, в прошлом Хэвен-Таун. Вся местность представляет собой длинную, вольготно раскинувшуюся деревню. Дома наших соседей неуклюже разбросаны по всему холму вдоль более мелких извилистых дорог или в конце подъездных дорожек. Кажется, будто дома, словно камни, покатились со склона и застряли в траве. Именно так и выглядит Хэвентон на несколько миль по обеим сторонам от нас: дома, амбары и другие постройки, например, церкви, c большими или маленькими участками земли в промежутках. Это немного напоминает людей, сидящих на трибунах: большинство из них сидят рядом, некоторые — в одиночестве, но все ждут главного зрелища. С той разницей, что в данном случае главное зрелище — это просто вид на воду.

Мимо проезжает машина, круто нас огибая, так что я знаю, кто это, ещё до того, как раздастся негромкий гудок. Это мистер Хоган, учитель, и я заставляю себя помахать ему, несмотря на то, что эта встреча — всего лишь неприятное напоминание о том, что учёба начинается через две недели. Немного трудно поверить, что лето пролетело так быстро. Впрочем, из-за моего постоянного спутника иногда кажется, что оно тянется бесконечно. Перси запоздало поднимает руку, чтобы тоже помахать, и, раз он наконец-то успокоился, я снимаю привязанный к его очкам обувной шнурок.

— Руби, — говорит он. Он всегда называет меня по имени. — Ты знаешь, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?

— Как много.

— Это правда. Это достоверные расчёты, — говорит он, хотя я и не сомневаюсь в его словах. Перси много читает и у него потрясающая память.

— Значит, твои бутылки могли проплыть очень большое расстояние? — Два года, потраченные на проект запуска бутылок, делают его счастливым.

Мы проходим мимо дома нашего соседа, а щёки у Перси до сих пор мокрые. Я вижу, как мой отец, отвернувшись, стоит возле сарая и затачивает лезвия газонокосилки. Отец ненавидит, когда Перси плачет, как он говорит, «от нечего делать». Чем старше становится Перси, тем сильнее отца это раздражает. Я знаю, что он изо всех сил старается терпеть это целыми днями, иногда даже неделями, выходя из комнаты покурить или выпить пива каждый раз, когда Перси плачет. Но если он начинает реветь прямо посреди серии «Бонанцы» и отец не слышит слов Хосса, тогда он — только тогда — кричит ему «Боже правый, Перси!», потому что он ожидал целую неделю, чтобы узнать продолжение сериала.

— Водоёмы, входящие в это число, не всегда соединены друг с другом, — говорит Перси, вытирая щёку тыльной стороной ладони.

Отец поднимает голову.

— Ну всё равно, — говорю я. — Звучит так, что воды, по которой они могут проплыть, больше, чем суши, где их могут поймать.

Перси останавливается и смотрит на меня. Его взгляд направлен на мой рот — он редко смотрит кому-нибудь в глаза. Он затихает и не двигается несколько секунд. Затем он заходится в рыданиях и, плача, бежит к дому.

Пощади, Перси.

Это говорят другие дети, когда дразнят его. Они придумывают что-то, методом проб и ошибок находят то, что может заставить его расплакаться, а когда им это удаётся, они зажимают руками уши, как будто это Перси их мучит. «Пощади, Перси! Пощади!» — кричат они между приступами смеха, иногда прячась за спинками сидений школьного автобуса. То, как они себя ведут — довольно хорошая интерпретация того, как иногда чувствую себя я. Если я присутствую при травле, я обычно говорю Перси логичное, но бесполезное «не обращай на них внимания». Тогда дети начинают кричать ещё громче и спрашивать Перси, когда это я стала его мамочкой. Очень умно и весело. Я уверена, что они не перестают думать, что, должно быть, мамой Перси быть безумно страшно.

Я жду, пока Перси дойдёт до дома и зайдёт внутрь. Миссия выполнена. Я нахожу камень и перекатываю его в руке, пока иду обратно к воде. Края у камня необтёсанные, и он тёплый от солнца.



1 «Бонанца» (англ. Bonanza) — длительный американский телесериал.

2 «Бонанца» - длительный американский телесериал. Транслировался с 1959 по 1973 год.
1   2   3   4

Коьрта
Контакты

    Главная страница


«Звучит как очень много»